– Ммм, доброе утро… – прошептала она, как будто все в порядке. Как будто они – пара. Как будто ночь была нежной.
– Ты… ты что, с ума сошла?! – голос сорвался. Не на крик – на ярость, с хрипами, как будто в глотке раздиралась ржавчина.
– Что? – она села, натягивая на себя край его футболки. – Что случилось?
– Не делай вид! – Он вскочил, отступил, будто от пожара. – Что ты, черт побери, делаешь на моем ДИВАНЕ?! В МОЕЙ ФУТБОЛКЕ?
– Я… вышла из ванной. Ты уже спал. Я хотела уйти. Честно. Но подошла, чтобы попрощаться…
Она смотрела на него очень серьезно.
– И ты проснулся.
Пауза.
– Ты притянул меня. Поцеловал. Обнял. Говорил, что скучал. Что хочешь меня. Я… не смогла уйти, Арт. Не после этого.
Он замер. Глаза распахнуты. Челюсть напряжена до скрипа.
– Ты… врешь. – прохрипел он.
– Мы ничего не делали. Почти. – она улыбнулась чуть печально. – Только понежились. Немного поцеловались. Но ты ведь был такой нежный. Такой… настоящий. Неужели не помнишь?
И он не знал. Бог свидетель, он не знал. В голове вспыхнули обрывки:
…ванна.
…она, голая, улыбается.
…губы – касаются щеки.
…он обнимает кого-то во сне. Держит. Шепчет, что не предаст.
Он думал, что это Алина. В пьяном бреду. В сне. В надежде. А теперь – на ней его футболка. Ее запах – у него на коже.
– Ты… ты воспользовалась, – хрипло выдохнул он. – Я был пьян. Это все… было…
– Было. – Она поднялась с дивана, медленно. – И это было красиво. Ты обнимал, как будто боялся потерять. Ты шептал, что любишь. Ты целовал – губами, руками, кожей. Не делай вид, что это не ты.
Он ударил кулаком по спинке дивана. Резко. Сухо.
– Черт!
– Лис, – ее голос стал тише, обволакивающим, – ты боишься не меня. Ты боишься, что твое тело помнит меня. Что если однажды ты снова допустишь, все вернется.
– Хватит. – Он смотрел на нее с такой злостью, как будто хотел прожечь взглядом. – Ты лжешь.
– Нет. Я – напоминание. О том, как тебе было по-настоящему хорошо. Скажи, ты хочешь вычеркнуть эту ночь?
– Она не была. Я был пьян. Я НЕ МОГ! Ты думала, что пьяный бред – это согласие?!
– Ты был искренен. И слаб. И поистине счастлив – на мгновение.
Она стояла перед ним. Голая под тканью. Безоружная – на вид. Но глаза… в них был лед, который умел казаться теплом. Он шагнул ближе. Злость – в каждом движении.
– Еще слово – и я выкину тебя в коридор. В чем есть. Поняла?
Настя не дрогнула.
– Не кричи, Арт. – Ее голос стал тише. Почти материнский. Почти ласковый. – Ты злишься, потому что просыпаются чувства. Это нормально. Мы были вместе. Мы – не чужие.
– ЧУЖИЕ. – Он плюнул это слово, будто яд. – Настя, я тебя не люблю. Я тебя не хочу. Я хочу, чтобы ты исчезла из моей жизни. Навсегда.
Настя вздрогнула. Но лицо удержала. Выдохнула, отступила. Подошла к креслу, взяла пальто.
– Хорошо. Я уйду.
– Прямо сейчас.
Он стоял, словно высеченный из камня. Ни одного движения, только сжатые кулаки и молчание, гудящее в воздухе.
Настя кивнула – почти равнодушно. И не отворачиваясь, потянулась к подолу его футболки, что была на ней. Спокойно. Медленно. Сняла ее через голову, без суеты, как будто это было самое обыденное действие. Под ней – ничего. Ни намека на смущение, ни попытки прикрыться. Кожа казалась холодной и светлой в этом напряженном полумраке.
Он не моргнул. Но плечи стали жестче, дыхание – тише, будто заперто где-то в груди.
Она надела свое белье. Медленно застегнула бюстгальтер. Одела платье. Пальто. Каждый жест – выверен. Почти как вызов.
– Но знай, – сказала она, застегивая пуговицу на вороте, – ты можешь отрицать сколько угодно, но ты слабнешь, когда я рядом. Это было видно. Ты не выкинул меня за дверь. Не выгнал, когда я села рядом. Когда прикоснулась. Когда стояла вот так – перед тобой.
Он все еще молчал. Только пальцы чуть дрогнули. И все.
– А знаешь, почему?
Настя уже натянула сапоги, поправила ворот пальто. Подошла к нему – вплотную, на расстояние дыхания.
– Потому что ты все еще хочешь. И в этом – твоя слабость.
Она задержала взгляд. Коротко. В глаза.
– А моя сила.
Она развернулась к двери.
– Я пойду. Но мы оба знаем – это было не просто так.
Он догнал ее за секунду до выхода. Прижал к стене. Лицо – в нескольких сантиметрах.
Голос – как раскаленный нож:
– Если ты ЕЩЕ РАЗ появишься в моем доме без приглашения – я не буду кричать. Я просто уничтожу все, что у тебя есть. Репутацию. Карьеру. Воспоминания. Я умею это делать. Ты знаешь. Я просто тебя пока жалею. Но ты переходишь границы, уже предельно нагло.
Настя не испугалась.
– Ну вот, – прошептала. – Вот и вернулся он. Настоящий ты.