Доктор вошел в коридор и опустил на пол чемодан. Кот Мурмыш взвыл и отбежал на трех лапах: он давно уже принюхивался к чемодану.
Доктор снял свой капелюх величиной с доброе ведерко и нахлобучил на Пашку. Капелюх покрыл Пашку до самых плеч.
— Я в Москве проездом, — сказал доктор. — Ну, и решил — надо и к старым друзьям понаведаться, узнать, как они живут-поживают.
— Давно пора! — засмеялась мама. — Вы к нам после войны ни разу не приезжали. Куда это годится! Все где-то путешествуете. А у нас тем временем уже второй сын подрастает, Павлушка.
— Да-a, время, время... — проговорил доктор. — Вот вы, Галина Владимировна, о путешествиях. Что делать, такой уж у меня характер!
— Знаю, знаю, — улыбнулась мама. — Сейчас скажете — дорожный.
— Да, именно что дорожный, — улыбнулся и доктор. — Люблю ездить, от старости удирать. Последние два года проработал в Туркмении.
— Ну, а теперь куда направляетесь?
— Теперь в Заполярье. Соскучился я по Северу, по снегам, по оленьим упряжкам. Как-никак, а Север родное мое становище.
Подошел Витя, засопел и подал доктору руку.
— A-а, с тобой-то я знаком, — сказал доктор, оглядывая Витю. — Скажи на милость, в длинных брюках, куртка с карманами, в плечах вершка два... Все чин по чину. Скоро и в студенты выйдешь.
Мурмыш уже на четырех лапах вернулся донюхивать чемодан. От любопытства и нетерпения у него дергался кончик хвоста.
Доктор был в бурках, в кителе и при орденах.
Витя внимательно рассмотрел ордена и сказал:
— Ничего!
— Гм!.. Значит, устраивают? — сказал доктор, обтирая платком усы. — Отрадно слышать.
Перетащить чемодан в столовую вызвались Витя и Пашка. По пятам за ним шел Мурмыш, Очевидно, он, как и братья, тоже имел кое-какие виды на содержимое чемодана.
И в самом деле, доктор раскрыл чемодан и вывалил из него на стол груду соблазнительных вещей: сладкую сушеную дыню, сахаристую курагу, земляные орехи, изюм, урюк, вязкие мучные ягоды, которые назывались джюда. Ну, а главное — доктор выложил стопку тюбетеек. Хватило всем: и Пашке, и Вите, и маме, и папе.
Пашка выбрал себе остроконечную, ковровую, с кисточкой. Витя — из черного бархата, четырехугольную, с серебряными полумесяцами. Он сложил свою тюбетейку — она оказалась у него складной — и убрал в карман. Пашка тюбетейку тотчас надел и выпросился пойти в гости к приятелю Жене, который жил в соседней квартире.
Мама насыпала в кулек кураги и урюка, чтобы Пашка угостил Женю.
Пашка вытащил свои кирпичи на лестницу и, сложив у соседских дверей, дотянулся до звонка.
Дверь открыла бабушка.
— Тебе Женю? — голос у нее был сердитый. — Сядь обожди.
Пашка сел. Ждал он долго, потому что успел наесться урюка из кулька. Косточки Пашка закидывал в чью-то большую калошу.
Наконец появился Женя. Лицо у него было заплаканное и грязное, как оконное стекло осенью.
— Ты чего? — участливо спросил Пашка.
— В угол поставили. У сестры с киселя пенку съел, а другая не натянулась.
— А много еще стоять?
— Много. Сейчас у меня перерыв.
— А потом опять в угол?
— Да. В другой.
— А чего в другой?
— В одном стоять скучно.
Пашка протянул Жене кулек:
— Вот тебе от меня.
Женя повеселел, сунул свой крепкий вздернутый нос в кулек и набил полный рот курагой.
Пашка показал Жене тюбетейку и сказал:
— Ты приходи, как из угла выпустят.
Женя вздохнул, кивнул головой и положил в рот еще горсть кураги.
Пашка вернулся домой.
Витя сидел и чинил цветные карандаши. Рядом сидел Мурмыш.
Кот Мурмыш был настоящим городским котом — он не пугался, когда гудел пылесос, знал, что когда включают радиоприемник, то на нем будет тепло сидеть. Живот и лапы у Мурмыша были желтыми от мастики, которой мажут паркетные полы.
После обеда дружно украшали елку. Доктор вешал игрушки. Мама обвязывала нитками конфеты, вафли, яблоки и подавала их Пашке и Жене, которого уже выпустили из угла. Женя что повкуснее вещал так, чтобы сам мог достать, когда предложат угощаться. Витя натягивал мишуру, золотой дождь, мастерил из ваты снег.
— А Дед Мороз — красный нос? — вспомнил Пашка. — Деда Мороза нету!
— Да, — подумав, ответила мама, — Деда Мороза у нас нет.
— Я принесу, — сказал Женя, — у нас есть. Только не Дед Мороз, а этот... как его... пингвин.
— Пингвин? — удивился доктор.
— Да. Мы его всегда вместо Деда Мороза под елку ставим. Он большой. У него и нос красный и лапы красные.