— Слушала я вас. Будет. Завтра от вас уеду.
— Завтра уедешь?
— Угу.
— А кто тебя держит? Я, может, держу? Тикай от меня! Тикай от меня на все стороны! — закричал дед и в сердцах ударил кулаком по только что сделанному кувшину. Кувшин промялся.
Франя строго взглянула на деда, решительно повернулась и вышла из гончарни.
Дома Франя немедленно принялась собираться в Москву. С печки она достала плетеную корзинку. Вытрясла из нее остатки шелухи от лука и выложила дно корзины чистой газетой.
Потом Франя выскочила во двор, опустила подпорку и сняла с веревки платье, которое она утром постирала. Платье было розовым, с белым воротничком и белыми пуговицами.
Вернувшись домой, Франя бросила платье на спинку стула — надо будет отгладить его.
Вот открыть здоровенный сундук не так просто. Сундук высокий, горбатый, с железными обручами и угольниками.
Подняв, наконец, увесистую крышку и придерживая ее головой, Франя быстро отыскала свои новые туфли и ленты в косы. Как можно без новых туфель в Москву! Ей же придется петь на виду у всех. А может, даже и плясать. Плясать Франя тоже мастерица.
Опустив крышку сундука, Франя потерла рукой затылок: тяжелющая крышка, голову как надавила.
Франя с сомнением посмотрела на свою кошелку. Поместятся ли в нее все вещи? С собой надо взять тетради, учебники, варежки на зиму, платок, кофту, полотенце, зубной порошок. Да, чуть не забыла — и еще маленький цветной ящик-певунчик!.. Заведешь пружину, и ящик-певунчик ну давай наигрывать, насвистывать, прищелкивать. Дед купил его еще мальчишкой на ярмарочном базаре для обучения певчих птиц.
Франя полезла в просторный старинный шкаф за бельем и за ящиком-певунчиком.
Фране нравился шкаф. Она считала его своей комнатой. Приятно забраться в него, лечь среди овчин, кусков отбеленного полотна, валенок, согреться и мечтать о чем-нибудь.
Франя прилегла в шкафу, задумалась. Кто ее завтра довезет до станции? Если даже не будет попутной телеги, Франя потребует у председателя для себя лошадь: она едет в Москву учиться, а в Москву ездят учиться не каждый день. Вот удивятся все: «Как, в Москву? В самую Москву?»
Франя нащупала в головах под узлом с лоскутами ящик-певунчик, достала его, завела ключиком пружину и стала слушать. Протяжно, ласково запели медные пластинки и деревянные пищики.
Франя закрыла глаза.
А какая Москва? Наверное, огромная и такая красивая, что и вообразить невозможно. Интересно, какого цвета Кремлевский дворец? Кто заводит часы на башне? И правда ли, что в Москве совсем нет лошадей, а слоны живые есть и зимой они ходят в валенках?
О слонах в валенках Фране прочел в газете дедушка. Слоны застаиваются в клетке зоопарка, и их выводят на улицу погулять.
И еще надо будет не забыть и обязательно разузнать про высотные дома. Как их строят?
На дворе стемнело, затихло. Летний вечер остывал в ночь.
В комнате громко треснул сундук. Франя поежилась и вздохнула.
Сквозь неприкрытые дверцы шкафа засвечивала луна. Было укромно и уютно.
В шкафу пахло свежими яблоками и лежалым табаком. Пахло по-домашнему и давно привычным.
А из сада все сильнее тянул запах ночных цветов. Запах этот туманил голову. В небе плыли, качались белые звезды — кто там еще не спит?
Франя согрелась. Ей делалось все приятнее и теплее, а вокруг становилось все тише и тише. И песня ящика-певунца слабела, замедлялась.
Франя закрыла глаза, и представилась ей гончарня. Сидит дедушка за станком, крутится колесо. Крутится, крутится — быстрее, быстрее.
Нет, это уже не станок, это уже колеса вагона. А где же дедушка? A-а, вон он. Машет Фране рукой на прощание и кричит. Фране едва слышно за грохотом колес. «До Москвы докрутил!» — кричит дедушка.
Дымит паровоз. Франя сидит в вагоне, а подле стоит ее корзинка. Хорошо, что все вещи поместились.
Ой! А платье? Она же его не выгладила и сидит в мятом, стыд какой! Но нет, платье на ней отглажено, каждый рубец, каждая складочка, воротничок накрахмален. В косах новые ленты — яркие, красные. Франя смеется.
Пассажиры на Франю смотрят, думают: куда эта девочка едет? Пусть думают, а Фране некогда. Подбегает она к окну — дым мимо летит, провода, столбы, а вот река и мост. Интересно, а как в Москве на метро под рекой ездят?
Франя крепко держится. Вагон из стороны в сторону раскачивается как качели. Ничего, Фране не страшно, она любит качаться на качелях. Москву бы поскорее увидеть, вот что!
Франя приподнимается на носки. Нет, не видно еще Москвы.
Франя бежит к другому окну — нет, и здесь не видно. Франя бежит дальше.