— Пойдем, — согласился Леонид Аркадьевич.
Ему самому хотелось надышаться мокрым свежим лесом, хотелось ломиться напрямик через чащу, без дорог и тропинок.
Гарьке первому посчастливилось обнаружить гриб — желтую сыроежку, треснутую, словно заячья губа. Гарька был в восторге, Леонид Аркадьевич сохранял спокойствие до тех пор, пока сам не нашел у коряжистой моховины стайку лисичек.
Он поставил чемодан, снял очки, подышал на них, обтер платком и вновь надел, после чего, поддернув брюки, опустился на корточки и выбрал из моха грибы.
С этого момента Леонида Аркадьевича, как говорят охотники, «захватило и повело в угон».
Он обломил себе палку и начал ворошить кучки лежалой листвы, ковыряться среди зарослей папоротника, внимательно осматривать места порубок, заглядывать в темные ельники.
Грибов все прибавлялось: рыжики, подберезовики, подосиновики.
— Куда их складывать? — растерялся Гарька. — Может, сделаем из рубашки мешок?
— Из рубашки не годится, — сказал Леонид Аркадьевич. — Лучше используем майку.
И он вытащил из своего чемодана майку, низ ее завязал узлом, а из плечиков получились ручки, как у кошелки.
Гарька тащил теперь самодельную кошелку с грибами, а Леонид Аркадьевич — чемоданы.
Что дядя, что племянник — оба были возбужденные, всклокоченные; в волосах — старая паутина и хвоя, руки испачканы в земле.
— Дядя Леня, а от вас пар идет, как от горячей каши! — засмеялся Гарька.
— И от тебя, братец ты мой, тоже идет, как от горячей каши! — ответил Леонид Аркадьевич и тоже засмеялся.
Дядя и племянник дымились, просыхая на солнце...
Улицы в Черемушках были с глубокими канавами, поросшими чертополохом и лопушником. Лужи на тропинках стояли прозрачные и согретые, в них видны были корни деревьев, отпечатки велосипедных покрышек, следы босых ребячьих ног.
Гарька еще издали заприметил знакомый дом, построенный по собственному проекту Жени, с узорными наличниками и расписными коньками на столбцах крыльца.
Но прежде всего зашли к Матрене Ивановне, и тут случилось непредвиденное: муж Матрены Ивановны, Яков Данилович, сообщил, что у его жены разыгрался приступ аппендицита и ее увезли в больницу.
— Но ничего, — утешил он Леонида Аркадьевича, — ей уже лучше. Скоро вернется и будет вам готовить, а пока что она просила передать вам это. — И Яков Данилович протянул Леониду Аркадьевичу большую книгу в кожаном ветхом переплете с обломанными углами. Книга называлась: «Подарок молодым хозяйкам, или средство к уменьшению расходов в домашней кухне».
Леонид Аркадьевич поблагодарил за внимание, взял книгу, и они с Гарькой вышли на улицу.
«Как же быть? — соображал Леонид Аркадьевич. — Возвращаться в город — обидно. Собирались, приехали — и тут же назад! А может, попробовать пожить самостоятельно, пока выпишется из больницы Матрена Ивановна? Ведь это всего несколько дней...»
Гарька, видимо, догадывался, о чем думал Леонид Аркадьевич. Он сказал:
— А давайте вдвоем.
— Что вдвоем?
— Жить вдвоем и варить. Книга про поваров у нас есть.
— Ты, пожалуй, прав, — сказал Леонид Аркадьевич и ускорил шаг, как человек, утвердившийся в принятом решении. — Книга имеется, давай попробуем.
— Будем, как Робинзон Кукуруза, все сами делать.
— Не Кукуруза, а Крузо.
— Ну, Крузо. Мне Колька из нашего двора про него рассказывал.
Калитка перед домом была прочно закручена проволокой, чтобы во двор не забрели случайные коровы.
Гарька проворно перелез через забор. Леонид Аркадьевич в раздумье потоптался перед забором, помедлил, огляделся, нет ли кого на улице, и потом тоже перелез.
Отомкнули на дверях замок и прошли в дом.
В комнатах духота, запустение: серые комья слежавшейся пыли, обрывки хрупких, пересохших газет, глиняные горшки из-под рассады, пучки соломы, черенки от лопат...
Леонид Аркадьевич распахнул окна, и сразу приятно повеяло лесом.
Домик состоял из двух комнат, кухни и кладовки. В комнатах — кровати без матрацев, сбитые из горбылей столы и табуретки, промятый матерчатый диван.
Необходимо было привести в порядок жилье, а для этого, насколько понимал Леонид Аркадьевич, прежде всего следовало подмести и вымыть полы.
— Гарька, — сказал Леонид Аркадьевич самым бодрым голосом, — где у вас ведра?
— На чердаке.
— Хорошо. Карабкайся на чердак.
Лестница на чердак вела из кладовки. Гарька мигом полез. Вскоре с чердака долетел его голос: