По прибытии бойцов, которых подменили на постах, Петрушин произвел расчет личного состава по элементам и без особого энтузиазма провел боевое слаживание. Выезжать никуда не стали, на заводе места навалом, гуляй – не хочу.
Отобранные омоновцы неожиданно порадовали взгрустнувшего было спецназовца, и к концу занятий он обрел прежнюю бодрость духа. Хотя, если разобраться, ничего неожиданного тут не было. Все бойцы ОМОНа ранее служили в армии, а многие – в оперативных частях, спецназе и разведке. Разумеется, специфика их нынешней деятельности здорово отличалась от того, чем они собирались развлечься в ближайшее время, но… Опыт, как говорится, не пропьешь.
– Жить можно, – доложил Петрушин полковникам по окончании занятий. – Думал, хуже будет. Завтра закрепим, и можно работать…
После занятий уточнили расчет личного состава и последовательность действий. По элементам это выглядело следующим образом:
– управление. Иванов, Стерня, группа обеспечения и связи: Лиза, два омоновских связиста;
– разведдозор. Петрушин, Вася, лейтенант Серега, Костя, омоновский сержант Леха Сидоров, шахид Заур;
– две штурмовые группы по двенадцать человек. Вооружение штатное, два БК (боекомплект) в мешках, плюс каждому – по «мухе» или «аглени», а у троих – «шмели» (огнеметы);
– две группы огневой поддержки по четыре человека: два пулеметчика с «ПК» (пулемет Калашникова), гранатометчик с «РПГ-7», второй номер – стрелок с «АК»;
– два расчета применения спецсредств: четыре человечка с «КС-23» (карабин специальный для отстрела всякой дряни) и изрядным запасом патронов «черемуха-7» и «сирень-7»;
– три снайперские пары.
Вот такой расклад. Как видите, все сурово и взаправду.
Зачем «психа» в разведдозор взяли, понятно? Для контроля за шахидом на психоэмоциональном уровне. Дабы вовремя изобличить во вранье и упредить какие-нибудь более серьезные пакости. Сержант Леха был отобран лично Васей. Леха – бывший разведчик, пять лет назад он служил под Васиным началом, что само по себе было лучшей рекомендацией.
Со снайперами вышла заминка. Таковые в сводном отряде милиции присутствовали в количестве аж четырех единиц и, по отзывам Ефимыча, неплохо себя зарекомендовали при проведении операций. Однако, переговорив с каждым из них, Петрушин даже не стал проводить пристрелку на пустыре, как планировал вначале, а сразу всех забраковал.
– Не обижайтесь, хлопцы, но придется вам поработать стрелками…
Никто и не обижался. Все люди опытные, не первый день на войне, и прекрасно понимают: неплохо стреляющий боец с СВД (снайперская винтовка Драгунова), состоящий по штату в должности снайпера, и собственно снайпер – это две огромные разницы. Это как, например, «запор» и «шестисотый» «мерс». И то и то машина, и у обоих есть вроде бы одинаковые детали: колеса, рама, руль и так далее. Но маленькая разница, согласитесь, все-таки присутствует.
Задача, которую в ходе операции предстояло выполнить элементам боевого расчета, именуемым как «снайперская пара» (снайпер – прикрывающий стрелок-наблюдатель), требовала присутствия именно специалистов квалификации «снайпер», без всяких допусков и натяжек.
Петрушин в двух словах обрисовал полковникам ситуацию.
– Без специалистов завалим всю операцию. Придется ехать к моим, в ножки кланяться.
– Ну и поклонимся, – одобрил Иванов. – Как вернемся в Ханкалу, сходишь, договоришься.
– Санкцию на привлечение наших вы спрашивать не станете, правильно я понял?
– Правильно, не стану. Больно жирно будет даже для нас. Но зачем санкцию, Евгений? Это же твой родной отряд, ты там второй человек после командира, а нам надо всего лишь шесть человечков на сутки! Лежать они будут за пределами дальности действительного огня из автомата, на них ни одна муха не сядет…
– Да понятно, вопросов нет… Но вы понимаете, что без санкции руководства… это большой риск и по сути авантюра…
– Евгений, ты зачем мне такие умные слова говоришь? – насторожился Иванов. – Ты скажи сразу, без этих гнусных намеков! Думаешь, не дадут?
– Я хорошо знаю наших, сам такой. Дадут-то они дадут, но это будет нам дорогого стоить.
– Ну, напугал… Мы сейчас, за сутки до операции, можем еще где-нибудь раздобыть три снайперские пары?
– Нет, не можем.
– Тогда и разговоры ни к чему. Соглашайся на любые условия…
Снайперов им дали. В придачу, по личной просьбе Петрушина, выдали два составных семиметровых шеста из дюрали и два малых комплекта альпинистского снаряжения. Облагодетельствовали, короче. Но поставили условие: половину всех трофеев – отряду. Какие там будут трофеи, никто понятия не имел.
– А если найдем там у них пару «лимонов» баксов?
– Значит, один – наш.
– А если все взорвется и совсем ничего не будет?
– Тогда половина ничего – наша.
Пришлось с ходу соглашаться. Куда тут денешься…
Ночью омоновцы шили из простыней маскхалаты – своих у них было всего на отделение, обматывали бинтами оружие и нечеловеческими усилиями привели в рабочее состояние два НСПУ (стрелковый прибор ночного видения), которые пылились до сего момента в кладовке. До полудня Петрушин провел повторное боевое слаживание, после чего отработали систему радиосвязи на период проведения операции, окончательно «пробили» последовательность действий, использование техники и выдвижение.
По выдвижению определились следующим образом.
Дозор со снайперскими парами убывает на Васином «бардаке» сразу после обеда (в 14.30). Максимальное количество личного состава – внутри. Те, что остаются на броне, имеют праздный вид…
– Ха! – заметил по этому поводу Вася Крюков. – Праздный вид. Ха!
Так вот, праздно едут по дороге между Толстой-Юртом и Червленой, где-то посередке, не доезжая до моста пятьсот метров (за поворотом – наш блокпост, они нас заметить не должны), сворачивают налево и ломятся по кустам еще полтора километра к месту сбора. Места там безлюдные, минировать вроде не должны. Расчетное время прибытия – 16.30.
На берегу Терека маскируют «бардак», дальше что-то около пяти километров топают пешком, в лес не заходят, двигаются по опушке – Заур дорогу покажет. Расчетное время выхода на подступы к ущелью – 19.00. То есть уже глубокие сумерки, можно начинать потихоньку работать.
Задача дозора: рекогносцировка на местности, детальная разведка системы охраны и обороны «объекта», выбор наиболее выгодных «гнезд» для снайперов. Звучит просто, но задача самая важная, от нее зависит исход всей операции. Если дозор и снайпера сработают как надо, остальным нужно будет в установленное время лишь рвануть со стартовой позиции и по необходимости израсходовать половину боекомплекта.
Через два часа после убытия дозора отправляются остальные элементы боевого порядка по одной автоединице с интервалом в тридцать минут. Выдвигаемся на омоновских «Уралах», по выезду из города эмблемы закрашиваем, номера отвинчиваем. Личный состав прячем в кузовах, тенты закрыты, в кабинах сидят расхристанные товарищи праздно-тылового обличья. Между Толстой-Юртом и Червленой тихонько сворачиваем, прибываем к месту сбора, маскируем технику и тревожно дремлем, надеясь ближе к рассвету заполучить в объятия Васю Крюкова. За Васей в колонну по одному, след в след, выдвигаемся в район сосредоточения (километр от подступов к ущелью – самим, без проводника, туда не добраться).
Вот и все по выдвижению. Дальше – собственно операция. Точнее, последняя ее фаза…
К месту сбора дозор прибыл как по расписанию: часы Петрушина показывали ровно 16.30.
– Какая-то нездоровая точность, – пробурчал Петрушин, хмуро озирая окрестности. – Лихое начало – корявая середина – летальный конец.
– Типун тебе, – сказал Вася. – Летальный конец – это да, это… Короче, сплюнь три раза, постучи по дереву.
Петрушин сплюнул и постучал по голове: другого дерева рядом не было, все какой-то хилый кустарник с тонкими гибкими ветвями.
Обстановка способствовала мрачному настроению. Свинцовое небо без единого просвета, серые кусты вокруг, Терек с обледеневшими берегами кажется толстой черной змеей, изготовившейся к смертельному прыжку. Все как-то тускло, неприветливо, даже зловеще…