Литературные дела у нас идут полным ходом. Думаете, это я вам вразброс зачитывал, выдержки? Как бы не так! Это цельный монолит из главы № 4, которая имеет сразу четыре рабочих названия:
– «Пришло время любви» (зачеркнуто, курсив: «…неактуально, про войну нету…»);
– «Любовь разведчика» (зачеркнуто, курсив: «…остальным обидно будет – тоже нормальные ведь ребята…»);
– «Военная любовь» (зачеркнуто, курсив: «…какая-то дрянь. Не цепляет…»);
– «Краду любовь я у войны» (зачеркнуто, потом зачеркнутое с боков зачеркнуто – типа, аннулировано зачеркивание, курсив такой: «…А? Могу ведь, б…ля?..»
Есть еще такое: «Любовная война» стоит по списку третьим, но зачеркнуто трижды, курсив – крайне нецензурное слово и рядом нарисован внушительный фаллос сплошь синего цвета. То ли отношение к проблеме показано, то ли намек, что это название вообще читать не стоит.
Спешу зарегистрировать факт: у нас не только дела идут полным ходом, но также имеет место мощный творческий прогресс. Вася не ограничился одними стихами, и теперь мы имеем пару страничек сладострастной прозы. Рискую навлечь на себя гнев своего боевого товарища, но не могу удержаться от соблазна. Так что держите – привожу в девственном виде, без ретуши:
«…Они тихо кружились в танге. Он прижимался к ней всем своим мощным, огромным телом атлетического сложения, утопая носом в ее выпуклых, белых, жутко пахнущих хорошими нерусскими духами полушариях. Она тихо постанывала в такт их кружаниям.
– О Крюк… Ты самый галантный мужчина, которого я видела на войне! И ты выше меня на целую голову! Ты такой огромный!
– Да, детка, да, – тихо отвечал он, ловя завистливые взгляды пленных „духов“, игравших для них танго. Это был пленный чеченский военный оркестр. Они жили в зиндане три месяца и забыли, что такое женщина (это „духи“ жили, а не Крюк с дамой. Крюк с дамой жили совсем даже зашибись – в блиндаже с печкой)… – Да, детка, да. Но ты не знаешь, что я такой огромный везде! Но ничего, я тебе еще все покажу.
– О Крюк… Какая ночь, Крюк!
– Да, ночь… – Крюк нежно обхватил ее за корму, там тоже были полушария, но побольше и пониже, они зазывно шевелились в такт их кружаниям. – Знаешь, детка, какая черта в тебе мне больше всего нравится?
– Какая, милый? Моя доброта и скромность?
– Нет, детка! О нет!
– А какая?
– А ты попробуй угадай, детка. И я сразу все пойму, что у нас там будет.
– Не знаю, Крюк, не знаю, милый. Ты такой загадочный… Так открой же мне тайну! Скажи мне, какая моя черта тебе больше всего нравится?
– Та, которая делит твою жопу на две половины, детка! – нежно сказал Крюк и тихо засмеялся, нежно погладив вот эту самую черту и ощутив всем телом, как эта черта там, под материалом, волнуется.
– Ах, Крюк, какой ты шалун! – Она слегка покраснела лицом, потупила нос вниз, но ответно зашлась в приступе нежного серебристого смеха. – Ах-ах-ах…
Крюк понял, что это такой тайный знак одобрения, и решил форсировать события.
– А не душновато ли тут, детка?
– Да, душновато. Отчего бы это, дорогой?
– Это „духи“ напердели, детка. Их плохо кормят в зиндане, вот они и серут, твари злобные.
– И что же нам делать теперь, дорогой? Может, сходить за противогазами?
– Нет, детка, это лишнее. Есть два варианта, детка. Или я их всех сейчас исполню, или мы пойдем в сад, подышим природой полной грудью…»
Скобки, курсив: «… Блин, где тут сад? Все разбомбили на хер. Куда еще тут можно пойти? Надо, чтобы деревья были, плодово-овощные как минимум. Думать…»
«– Конечно, пошли в сад, – сказала она – она вообще добрая и даже „духов“ жалеет. Она не знает, какие вредные эти „духи“ и что они могли бы с ней сделать, если бы не отважный Крюк. Потому что она сидит на складе и заведует сгущенкой и тушенкой и Крюка все время подкармливает, поэтому он такой мощный и накачанный.
Они вышли в сад. Было чудесно. Ночь и в самом деле была – ну просто полный пис…дец!..»
Скобки, курсив: «…кажется, не совсем литературно. Все это говорят, вроде нормально звучит… Но… Думать, чем заменить. Что у нас еще может быть полным? Если пару букв выкинуть – не поймут! Думать…»
«…Он прислонил ее к дереву, она закрыла глаза и зажмурилась. Он склонился над ней, прижался к ней всем своим огромным, мощным корпусом и стал нежно стаскивать с нее камуфляж…»
Скобки, курсив – глубокие раздумья: «… а ведь женщины иногда носят платье? Может, пусть будет в платье? Платье где застегивается – сзади, спереди? Спросить у Лизы…»
«…Он стал осторожно расстегивать пуговки на ее платье. Их было ровно двадцать семь – ровно столько ему шарахнуло в этом году.
– Это судьба, – подумал он, постепенно наливаясь звериной страстью. – Это вам не с крыши писать! Такие роковые совпадения бывают только раз в жизни! Только раз!
– О Крюк! – проворковала она, делая вид, что любуется на звезды. – Что ты делаешь, Крюк?
– Я хочу тебя, детка, – мужественно ответил он, нежно раздвигая ее ноги своим могучим коленом и нависая над ней, как неприступная скала. Страсть продолжала наливаться.
– О, не надо, Крюк, не надо! – чуть не плача простонала она. – Я прошу тебя, давай прекратим это!
– Почему, детка? – удивился Крюк, весь заходя к ней между ног и прижимаясь уже другим местом. Страсть наливалась очень сильно. А в том месте вообще все было, как выстрел к „РПГ-7“. Твердо и на конус. – Почему бы нам не сделать это?
– Потому что я жена морского офицера, Крюк! Он плавает в морях по защите Родины, а я блюду ему верность! И у нас из-за этого может быть только легкий флирт…»
Скобки, курсив: «…Все-таки насчет моряков подумать. Это красиво и романтично. Типа, ходит, весь в черном, а на жопе – кортик. Может, „духи“ захватят подводную лодку, а наши моряки поедут с ними сурово сражаться? Думать. Уточнить у Кости: флирт – это совсем без еботни или куда?»
«– Извини детка, но вынужден сказать тебе суровую правду жизни, – могучий череп Крюка посетила глубокая резкая морщина. – Сегодня я получил совершенно секретную шифрограмму. Не хотел тебя расстраивать, но раз такой расклад попер…
– Что, милый Крюк, что? – задрожала она всем своим аппетитным телом, благоухающим классными нерусскими духами. – Не томи, скажи мне эту страшную тайну!
– Твоего мужа – капитана первого ранга, моряка-героя, дважды орденоносца – два часа назад завалил „дух“, – решительно сказал он, тихонько снимая с себя форменные трусы и чувствуя, что страсть наливается просто совсем вообще. – Прямо на мостике. На капитанском. Они подошли слишком близко к берегу, и „духовский“ снайпер моментом исполнил твоего мужа, капитана первого ранга. А не хер высовываться! Вся команда скорбеет…
– О нет, милый, нет! – тихо заплакала она и тут же в связи с этим расслабилась – отвлеклась на горе.
– О да, милая, да!
И, воспользовавшись этой минутной слабостью, Крюк неслышно стащил с нее трусняк и с разбегу вогнал ей так, что осыпались груши со всех соседних деревьев.
– О нет, Крюк!!! – жутко крикнула она, дернувшись всем телом, как будто ее током звездануло. – Ты не можешь…»
На этом запись обрывается. И мы не можем узнать, чего там не может загадочный мачо Крюк. Высокий и мощный, с могучими коленями. А жаль. Спрашивать Васю бесполезно, он ни с кем не делится своими творческими замыслами. Разве что иногда стишки почитает, безо всякой связи, вне контекста, да вопросы этак вкрадчиво задаст, вроде бы и не по теме. А если узнает, что я блокнот брал, смертельно обидится и неделю не будет разговаривать. Так что не будем травмировать юное дарование. Сейчас я блокнот обратно положу и пойду к себе в «кубрик».