- Да... поросятки.
Но там, за забором, не поросятки, а всего один поросенок. Маша это замечает и спрашивает:
- А где другой поросяток?
(Это как "десятки" - "десяток".)
Поправили, сказали: "Не поросяток, а поросенок", и этого было достаточно...
* * *
Как уже сообщалось, отец подарил Маше трехколесный велосипед. Велосипед этот был великоват Маше - ноги не дотягивали до педалей. Но все-таки она кое-как ездила на нем. И была надежда, что ножки у нее подрастут и она будет ездить как следует.
Но...
Представьте себе, да, и в Машкиной жизни уже возникают эти "но".
Вчера папа решил дать Машке урок настоящей велосипедной езды. Взял велосипед под мышку, а Машу - за руку и потащил их на Вторую Поперечную улицу, где, по его представлениям, кататься на велосипеде гораздо удобнее, потому что там не песок, а асфальт.
Удобно или неудобно - не знаю, выяснить не удалось.
Села Маша на велосипед, пробует работать педалями, пыхтит, охает, кое-как передвигается. И вдруг навстречу нам едет довольно большой, четырехлетний, а может быть и пятилетний, мальчик на очень маленьком трехколесном велосипедике. Сидеть ему на этом велосипеде очень неловко, сидит раскорякой, но все-таки едет быстро, ножки на педалях так и мелькают. А рядом идут родители этого счастливца - папа-грузин и блондинка-мама.
Машин папа посмотрел на мальчика и говорит:
- Маловата машина.
- Да, - говорят, - а вашей великовата.
И пошли дальше. А папа им вслед:
- Давайте меняться?
Люди не поверили. Остановились:
- Вы что - серьезно?
- Почему же не серьезно? Серьезно!..
Таким образом в самом центре поселка Разлив, среди бела дня, на оживленной Второй Поперечной улице, на виду у многочисленных прохожих, произошел этот добровольный обмен-грабеж.
Не веря своему счастью, мальчик вскочил на новенькую голубую машину и заработал педалями. Родители его, поминутно оглядываясь, тоже прибавили шагу. А мы с Машей остались стоять и с волнением смотрели на облезлую, грязную, обшарпанную и перевязанную в нескольких местах электропроводом машину, счастливыми обладателями которой мы так неожиданно оказались.
Машка пробовала плакать, я прикрикнул на нее:
- Глупая! Это же вон какая удобная, маленькая машина!
- Не хочу маленькую! Хочу другую!
Шли домой в предчувствии грозы. Как и следовало ожидать, гроза разразилась. Маше не очень досталось, она еще маленькая, зато папу корили и пилили на все корки. И он чувствовал себя Иванушкой-дурачком, который променял корову на дудочку. Самое обидное, что Маша и на этом, удобном велосипеде не может ездить.
* * *
Уже вторую неделю Машка не расстается с корзиночкой, где у нее всегда имеется изрядный запасец всяких "Тузиков", "Петродворцов" и "Золотых ключиков". С этой корзинкой она тащится и на рынок, и на вокзал провожать кого-нибудь, и на пляж. И не было случая, чтобы она съела конфету без разрешения и в неурочное время.
Это мы хорошо, неплохо придумали. Это лучше, чем конфеты под замком. И еще: доверие делает чудеса.
* * *
Недавно она поменяла всех нас ролями. Я стал Алешей, она - мамой...
Третьего дня, обнимая меня и целуя, сказала:
- Алешенька... любименький!
И сказала это как-то особенно нежно. Когда я выступаю в роли отца, она меня так не ласкает. А тут - честное слово - мне самому начинает казаться, что я - маленький!
* * *
Разбирали и собирали тети Лялин складной дом. Машка сама не умеет, но с удовольствием суетится и помогает.
Вообще помогать очень любит. Любит делать что-нибудь основательное, систематическое, если, конечно, это по силам ей. Например, чистит ягоды, наматывает на клубок нитки.
Впрочем, это, кажется, все дети любят.
* * *
Последнее время пристрастилась к "математике", оперирует цифрами и числами.
На вопрос: "Сколько времени?" - отвечает неизменно:
- Четверть восьмого.
Спросишь: "Сколько стоит?" - говорит:
- Три.
Или:
- Восемь.
А последние два дня чаще говорит почему-то:
- Одиннадцать.
9.8.59.
Вчера под вечер ходили вдвоем с Машей к сараю Ленина и дальше...
Видели белых уток, которые спали, уложив на своих белоснежных спинках головы - клювиками к хвосту.
Обратно шли по Первой Поперечной - через дюны. Навстречу дул ветер, в лицо нам мело песком, шли мы согнувшись в три погибели (у отца под мышкой Машин велосипед). И Машка вдруг сказала:
- Идем, как котята.
Это из "Кошкина дома" - племяннички-котята под дождем так идут.