- Тебя как зовут? А сколько тебе лет? А тебя как зовут? А сколько тебе лет?
Девочки дали ей покатать коляску, и Машка ее катала, пока папа не сказал "довольно".
* * *
Перед сном ходили ненадолго за калитку и в соснячке у дороги нашли два моховичка и одну горькушу.
Машке очень понравилось, как я потом рассказывал об этом событии, и она заставила меня много раз повторять этот рассказ:
- Идем мы с Машей, она говорит: "Папа, смотри - грибы!" Я говорю: "Нет, это поганки". - "Да нет, ты посмотри!" - "Нет же, Маша, я же тебе говорю: это поганки!" - "Да ты посмотри!" - "Оставь, пожалуйста! Я ж говорю тебе это поганки". - "Ты посмотри, пожалуйста". - "Ну хорошо, ну пожалуйста... Посмотрю. Я ж говорил тебе... я ж говорил, что это пог... гм... гм... да нет, это не поганки!"
Приблизительно так и было. Машка действительно лучше меня разглядела, что моховики.
Заливалась, покатывалась, когда я "в лицах" изображал эту сценку.
* * *
На днях - чрезвычайное происшествие. Машка сорвала с хозяйской грядки маленький огурец. После она объяснила мне, что нечаянно наступила на огурец, когда прогоняла с грядки кошку. Но тут, не разобравшись в чем дело, на нее все накинулись: укоряли, стыдили, ахали и охали. И она не успела слова сказать в оправдание. И как раз в эту минуту в саду появился старик с седой щетиной на щеках, с пьяными мутными глазами и в защитной солдатской пилотке на голове. Старик пришел к хозяину подряжаться - насчет колодца, кажется. Но Машка страшно перепугалась, уверенная, что старик пришел за ней.
Вечером она мне рассказывала:
- Сегодня дядя с мешком приходил, который непослушных детей забирает. Такой страшный... настоящий страшный.
А вчера, возвращаясь из леса, мы проходили мимо еврейского кладбища, где всегда отчаянно лает мохнатая рыжая собачка. Сейчас эта собака лежала на стоге сена, а рядом с ней стоял тот страшный старик. Машка узнала его, и ей стало еще страшнее. Страшный старик стоял рядом со страшной собакой.
* * *
Луна вчера вечером была золотисто-красная, большая.
Машу раздевали, готовили ко сну, когда она увидела в окошко это чудо природы.
- Ой, мама? Что это? Солнце?
- Нет, Машенька, это луна.
- А почему она такого цвета?
- Не знаю, Маша.
- Наверно, она гуляла много и потому румяная стала?
Пришла в долгополой ночной рубашке ко мне:
- Папа, ты видел, луна какая толстая?!
А часа через два проснулась, лежит в своей кроватке и думает.
- Ты что, Маша?
- Я все думаю, почему луна такого цвета.
* * *
Идем домой - полем по узкой тропинке.
- Ой, я крапивой укусилась!..
* * *
Жгучая тайна жизни и еще более страшная, волнующая тайна смерти.
- Папа, что такое "марка"?
- А это вот такая картинка, которую наклеивают на конверт, на письмо.
- А зачем?
- А затем, чтобы письмо дошло по адресу.
- Кому?
- Кому мы напишем. Вот я напишу, например, бабушке, или Павлику, или тете Ляле...
- А Васе?
- Что Васе?
- А где он?
- Кто?
- Вася?
- Какой Вася?
- Маленький который... когда ты маленький был.
- Мой брат?
- Да.
- Он умер... погиб на войне.
Пауза. Маша напряженно думает. Потом говорит:
- Ты знаешь, у меня была книжка. Там было написано: птичка умерла. Ей не давали пить и есть, и она умерла.
10.7.60.
Кто-то при Маше сказал, что в Луге она спит гораздо лучше, чем спала в Ленинграде.
Она мне объяснила, почему это так:
- В Ленинграде я один раз очень страшный сон видела... А в Лугу он не может приехать - у него денег нет.
- У кого денег нет? Кто не может приехать?
- У сна. Он билет не может купить.
11.7.60.
На днях ей сказали, что у ее троюродной сестры Иры будет ребеночек и что Маша после этого станет тетей.
Не хочет быть тетей. Чуть не плачет.
- Нет, нет! Я хочу быть девочкой.
Думает, что если тетя, - значит, будет мазать губы, ходить на каблуках и поддерживать скучные разговоры с другими тетями. И в куклы нельзя играть, и на одной ножке прыгать.
* * *
Огорчают меня ее необъяснимые и непобедимые страхи. Боится, например, насекомых: мух, комаров, пауков. Пять минут назад я обнаружил на веранде полураздавленного жука. Взял его в руки. Что было с Машкой! Воет так, что губы дрожат:
- Бою-у-у-усь!!
И в рев: