* * *
Машка на каждом шагу:
- Так и знала! Так и знала, что ты так скажешь.
Типизирует речевые обороты, коллекционирует слова, выражения, идиомы.
* * *
Рисует. Сломался карандаш, я стал точить его. Машка стоит, смотрит. Просто стоять и смотреть ей неинтересно. И она подсказывает мне:
- Скажи: "Что ты ждешь? Рисуй!" А я скажу: "Чем же рисовать? Ты же карандаш точишь..."
18.7.61.
Очень знакомый мне, крутой характер. Были у меня мама, тетя Гетта и Машка. Мы с Машкой играли на галерее. Все было тихо, мирно. И вдруг:
- Не хочу, не буду.
Это я предложил ей готовиться к ужину и уложить в платяной шкаф игрушки (банки из-под монпансье и прочее).
- Убери, пожалуйста.
- Нет.
Делается это, конечно, для тети Гетты. Очень давно ничего подобного не было.
Я попросил маму и тетю Гетту уйти. Они ушли, и я очень спокойно говорю Маше:
- Ты что же - хочешь со мной на всю жизнь поссориться? А ну, подними, пожалуйста, игрушки.
Подумала, подняла одну банку, бросила ее за порог комнаты.
Еще несколько спокойных фраз - и банки с грохотом падают в шкаф. На грохот я не обращаю внимания. Понимаю, что без грохота сейчас нельзя.
- Ну, а теперь помиримся. Поцелуй меня.
Надулась. Не хочет.
- Ну хорошо. Можешь идти.
Кидается ко мне, крепко обнимает, целует.
* * *
На днях познакомилась с Тимуром Гайдаром. Странно и замысловато складываются и переплетаются судьбы. Когда я познакомился с его отцом, он был намного моложе нынешнего Тимура. Теперь Тимур человек уже не самой первой молодости. А Машке еще нет пяти. Вот тут я и понял, что называется, воочию, как поздно я обзавелся семьей.
19.7.61.
Новая смена. Новые дети. И для Машки это, конечно, опять потрясение.
В столовой за соседним столом поселился черномазый и черноглазый, похожий на обезьянку мальчик лет пяти-шести с такой же черноволосой смуглой и темноглазой мамой. Как нам сказали, родители этого мальчика один доктор, другая - кандидат наук. Но парень этот - настоящий дикарь. Мы опасались, что поведение его будет соблазном для Маши. Но нет, такой в соблазн ввести не может. Так же, как не могут ввести в соблазн обезьянка или медвежонок. Сидит этот паренек, забравшись с ногами на стул, одна рука в кармане, и при этом еще вертится и крутится, как карась на сковородке. Или положит голову на стол. Или засунет столовую ложку за щеку. Или поднимет ногу выше стола. А мрачная черная мама сидит, молчит, не поднимает над тарелкой глаз.
Да, такой ввести в соблазн не может. Тут действует уже не сила примера, а сила преувеличения, сатиры, пародии. Может быть, общество такого обезьяныша даже полезно Машке. В той мере, в какой полезны "Ревизор" или "Горе от ума".
* * *
На пляже встретили детгизовцев - К.Ф.Пискунова и С.М.Алянского. Маша вежливо поговорила с ними, а потом, когда я сказал ей, что эти дяди издают детские книги, она оглянулась и сказала:
- Жалко, что я не знала. Я бы еще поговорила с ними.
* * *
По-прежнему тоскует вечерами по Ленинграду.
"Хочу в Ленинград!" звучит, как некогда звучало: "Хочу маму!.."
23.7.61.
Днем плакала, узнав, что папа уехал в Пумпури, в пионерский лагерь.
"Почему он не взял меня к этим детям? Я бы с ними поиграла".
А папа сознательно не берет ее с собой в таких случаях. Не один раз, еще холостым, я видел самодовольные лица писательских детей, когда их папам аплодировали или подносили цветы. "Эх, папы, папы, - думал я. - Глупые вы папы..." И поскольку сам не хочу быть глупым папой, увожу Машку от искушения - искушения примазаться к чужой славе.
26.7.61.
Мама и тетя Гетта ездили в Ригу, мы с Машкой весь день были вместе.
Все утро я работал, она играла на галерее.
Перед ужином ходили встречать наших "рижанок".
Смотрели, как два латыша укладывали бетонные плиты на отлогом берегу Лиелупе и как подносил им эти плиты плавучий подъемный кран.
Оба рабочих были в высоких рыбацких сапогах.
Я сказал - и не сказал даже, а только начал:
- Как у кота в сапогах...
- Да, я уже думала, - перебила меня Машка. - У меня таких три в Ленинграде.
Мама и тетя Гетта приехали в девятом часу. Мы пропустили десять или двенадцать поездов.
* * *
Пили с Машкой (дома, у меня в комнате) яблочный сок.
- Давай кокнемся? - предложила мне Машка.
- Не кокнемся, а чокнемся.
- Ну, все равно, кокнемся.