Трясущимися руками скинула с себя больничный халат на липучках и в полном восторге уставилась на свое подтянутое, молодое тело со всеми нужными выпуклостями и изгибами. Как по мне, то я так хорошо никогда раньше не выглядела, а быть может, просто уже забыла. Но в любом случае, сейчас я была до неприличия счастлива и хотела отсыпать это самое счастье горстями и во все карманы, всем желающим!
Долго рассиживаться в ванне не стала. Быстро ополоснулась, расчесалась и как всегда, заплела косу на мокрый волос. В столовую явилась при всем параде, а точнее, надела розовый комбезик состоящий из топа без бретелек и коротких шорт. Я так радовалась своим плавным изгибам, что мне даже на цвет было плевать, схватила то, что покороче и в обтяг.
– Ты же его не любишь? – чуть изумленно, чуть издевательски изогнула свои тонкие, темные брови мама.
Я на ее замечание только фыркнула и усевшись за стол, стянула с общей тарелки самый здоровенный бутерброд.
– Будто себя не помнишь после того как очнулась в новом теле. Напялишь на себя комбез в обтяжку и скачешь как горная коза.
– А я тебе говорила. Столько раз просила, – села она напротив меня.
– Мам, тогда все это мне было не нужно. Без них жить не хотелось, – грустно улыбнулась и откусила кусок побольше, чтобы дать себе немного времени.
– Ты говоришь о них, а не о нем. Я думала, спасшему тебя мальчику придется туго, но кажется, ты уже приняла их обоих.
– Мы с этим мальчиком уже были знакомы и он, если ты не в курсе, намного старше тебя.
– Все равно мальчишки, – фыркнула мама и странно затихла, а после вдруг выдала: – Ты теперь под защитой и можешь больше не торчать со мной на этой, богами забытой планете.
– Мы, мам. Мы теперь под защитой. Ты однозначно поедешь со мной, как и все мои монстрики. А если нет, то пусть тогда тусуются здесь, с нами.
– Я останусь, – как обычно уперлась мама.
Вот бывает иногда у нее такое. Как что-нибудь придет в голову, так…
– Ты едешь, – наставила на нее вилку с наколотым кусочком помидора.
– Я остаюсь, – фыркнула в ответ на мое заявление. – Мне больше не надо будет о тебе переживать и я хочу попробовать вернуть твоего отца.
– Вот уедем и попробуешь.
– Я не хочу подставлять под удар твоих мужей. Да и кто мне разрешит проводить подобный эксперимент у себя на планете? Как только узнает верхушка власти, так вышлют вместе с тобой и мальчиками.
– Один из мальчиков тебе и разрешит! Тем более, ты ничего плохого делать не собираешься, просто вернешь папу. А быть может, у тебя получится таким образом спасти многие жизни, не думала об этом?
– Слишком опасно, – вновь уперлась мама. – Ты только представь, что эта информация попадет не в те руки.
– Мы проследим, чтобы она в них не попала, – раздался голос за моей спиной, а в следующую секунду, мой лысый гигант лежал на полу, сжатый моим хвостом, а к его шее была приставлена вилка.
Ну, что я могу сказать? Действовала на инстинктах. Сам виноват, не надо было так тихо подкрадываться ко мне.
– Милая, я тоже тебе рад, – нахально улыбнулся Риам и с легкостью вытащив руки из хватки моего хвоста, уложил свои растопыренные ладони мне прямо на задницу! – Но нельзя ли чуть понежнее?
Пока осознавала весь сюр происходящего, серебристое тело подо мной начало увеличиваться и покрываться мелкими, переливающимися чешуйками. Зрелище завораживающее. Руки сами потянулись ощупать, даже колупнула одну из чешуек ногтем. На удивление, она оказалась не твердой, а очень даже пластичной и с легкостью поддалась, оставшись лежать в моей ладони маленьким и очень твердым кругляшом.
Только что была мягкой, а оторвавшись затвердела? Постучала по ней ногтем, точно твердая. Почему так?
Вскинула глаза на лицо залийца и утонула в ярких, синих глазах с вертикальным зрачком.
– Нравится? – едва касаясь моей раскрытой ладони, очертил пальцем, контур оторванной мной чешуйки.
Варварски мной вырванной из живого существа!
– Тебе больно? Прости! – воскликнула, накрыв ладонью тот участок груди Риама, который пострадал от моих рук. – Не знаю как… Я просто…
– Шшшш, все нормально. Мне совсем не больно, а очень даже приятно, – улыбнулся, показывая мне свои не маленькие и очень острые клыки.
– Из тебя вырвали кусок и тебе показалось это приятным? – в серьез начала беспокоиться за его психическое состояние.