Моя Собака нервничала, сидела у входной двери и жалась к стенке, как на платформе. Немного оживилась, только когда я насыпал ей корма, – робко прошла за мной в кухню и уткнулась в миску.
Первой с работы вернулась мама. Нужно сказать, что обычное выражение лица у нее в то время, когда она глубоко погружена в собственные мысли и не думает о том, что кто-то за ней наблюдает, очень забавное: слегка удивленное и встревоженное – кажется, что вот-вот она придет к какому-то изумляющему ее выводу и скажет «Ах».
С таким лицом она и зашла в квартиру, когда я открыл ей дверь, и сразу заметила собаку, которая все еще сидела в прихожей на коврике.
– Это что такое?
– Это, мама, Собака. Собака, это мама.
– Не поняла… – Мама расстегнула сапоги и посмотрела на меня. В ее голосе при этом не было никакого недовольства, что показалось мне хорошим знаком.
Я быстренько рассказал маме историю этой жалкой псины, и она, опять удивленно округлив рот, спросила:
– Хочешь сказать, она будет жить здесь?
Потом пришлось представить ей и Маринкиного кота.
– Вы с ума посходили? – воскликнула она, пытаясь одновременно скрыть жалость к животным и выразить свое авторитетное возмущение.
Затем последовало немного обычной семейной ругани и мамино сухое «Ну я не знаю, делайте, что хотите!», что в нашем понимании означало «Ладно».
Папа удивился не так сильно, будто, кроме волнистого попугая лет десять назад, у нас жило еще немало домашних питомцев и будто всех их приносили с улицы именно мы с Мариной.
Сестре и ее коту сразу стало везти больше, чем мне с собакой, потому что папа по своей природе безудержно любил кошек. В первый же вечер кот наелся так, что у него раздулся живот, и завалился спать в своем лотке в туалете.
Поскольку опыта у меня не было, я вывел Собаку на улицу целых два раза, но так и не выяснил, был ли от этого какой-нибудь толк – она отходила далеко, насколько позволял поводок, и растворялась в темноте и тускло поблескивающем снегу. Я ожидал, что утром мне снова придется отмывать полы в прихожей, и поэтому вскочил очень рано, хотя идти в институт было не нужно.
Квартира казалась сонной. Поднялись только родители и, тихо собираясь на работу, шуршали какими-то бумагами и одеждой, на цыпочках проходя мимо наших с сестрами комнат. Соня ночевала у своего парня, Маринка еще смотрела сны. Я приоткрыл дверь, высунулся, ища глазами Собаку, – в прихожей ее не оказалось. Повсюду было тускло от зимнего утра за окнами, холодновато. Я поежился, вышел было в коридор и вдруг услышал негромкое бормотание из кухни. Голос был мамин, она с кем-то очень ласково разговаривала:
– Хорошая, моя хорошая. Ладно тебе, ладно, ну… дай мне лапку.
Я на носках прошел в кухню: мама в своем домашнем халате сидела на корточках перед Собакой и обеими руками теребила ее морду. Я узнал в ее повадках, в том, как она протягивала и держала руки, как двигала головой, свои собственные жесты – значит, я хоть чем-то походил на нее (обычно же мне говорили, что я копия отца).
– Привет, – сонно проговорил я.
– Привет. Ну вот, смотри, кто пришел. Хозяин твой. Сейчас пойдет с тобой гулять.
Мысли о Ярославне и Пете на время отступили. Зачеты кончились, экзамены должны были начаться только после Нового года, мои встречи с Воронцовым оборвались, а значит, пропало и самое главное напоминание о девушке с глазами разного цвета.
На Новый год все мы были приглашены к Морозовым, наконец перебравшимся в небольшую двухкомнатную квартирку в Алтуфьево.
Я отказался ехать. Что-то выдумал, не помню что… И остался дома с родителями.
Давненько такого не случалось. Они сами явно такого от меня не ожидали.
– Поругался с кем-то? – спросила мама.
– Нет. – Конечно, мне не понравилось, что она меня об этом спрашивает.
Тогда родители решили, что и Марине следует провести этот вечер дома, а не с друзьями.
– А к приятелям пойдешь завтра. Соня скоро переедет к Илье, так что нужно хотя бы раз побыть в этот праздник с семьей.
Сестра в шутку скорчила злое лицо. Как бы то ни было, она осталась.
Праздник прошел торжественно, как когда-то давным-давно.
Соня пригласила своего жениха, Илью, курносого и странноватого. Но он был весел, все время цеплялся ко мне, как бы стараясь наладить со мной контакт. Работал телик, показывал старые фильмы, давно вошедшие в привычный ритуал празднования Нового года. Ну и потом, как полагается, мандарины, мамины салаты, подарки… Я почему-то выпил только один бокал шампанского – больше не хотелось.