Это было трудное начало.
– Снейдерс – какая фамилия знакомая… А, Петя, я вспомнила! Кажется, я видела у тебя такую книгу. Да?
– Да.
– Петя, – сказала Ясна строже. – Ну?
– Что? – Он посмотрел на нее сверху вниз, делая вид, что ни он не вкладывал в свой короткий ответ какого-то определенного смысла, ни Ясна этого смысла не уловила, а если уловила, то совершенно неверно, и в любом случае сам он собирается этот смысл отрицать. В общем, стандартная ситуация, когда двое (а в нашем случае – трое) все понимают, но кто-то один все равно в этом не признается.
– Это никуда не годится, – сказала она серьезно. – Давайте-ка разберемся.
Она отошла от картин и села в центре на кожаный пуфик. Старая смотрительница зала в ту же минуту встала со скрипучего стула и удалилась в соседнюю комнату – наверно, перекинуться парой слов с коллегой.
Мы остались совсем одни.
– Итак. Ты обижен на меня, – заговорила Ясна, когда мы сели по обе стороны.
Петя молча отвернулся.
– Если ты не будешь отвечать, мы ни к чему не придем. Хорошо, поставлю вопрос по-другому: ты обижен на то, что Игорь…
– Я ни на что не обижен, – оборвал он, и по его бледным щекам расползлись розовые пятна. – Мне просто не понравилось… вы пришли вдвоем… А мы договаривались встретиться здесь. Вы встретились без меня…
– Да-да, ты прав. – Ясна стала искать что-то в сумке. Она вынула листок бумаги и, развернув, дала мне.
Вверху было написано маркером «Правила».
– Я вчера записала кое-что, чтобы не забыть. Если мы действительно хотим быть вместе, нам придется соблюдать кое-какие правила.
Это действительно были правила. Листок, заполненный множеством круглых «и», «о», «е» и острых, направленных вниз, шпилей «р».
Мы с Петей недоуменно переглянулись.
– Глупо звучит, я понимаю! – заметив наши взгляды, призналась Ясна. – Но нам это точно понадобится, иначе каждый раз мы будем сталкиваться вот с этим. – Она многозначительно указала на Петю. – Кто-то будет постоянно недоволен. Первое, о чем нам надо договориться: двое ничего не скрывают от третьего. Проще говоря, если вы заметите в метро еще какую-нибудь девушку, с которой захотите переспать, вы мне об этом скажете прямо, и мы порвем все отношения.
– Прекрати. – Петя продолжал хмуриться.
– Хорошо. Тогда другой пример. Игорь должен был сказать тебе, что хочет встретиться и поговорить со мной наедине.
– Вот тут согласен.
– Видишь, это полезная штука! – Она забрала у меня листок и помахала им в воздухе. – Еще если двое ссорятся, третий не встревает и не занимает чью-то сторону. Ну и еще не жаловаться друг на друга, а то получится какой-то… змеиный клубок!
Смотрительница зала вернулась, оглядела свои владения и снова скрылась в соседнем проходе, удостоверившись, что три примерных посетителя – в лице нас – спокойно сидят, уставясь на висящую перед ними картину.
Еще несколько минут мы молчали.
О чем думал Петя, переводя взгляд с картины на список «правил»? О чем думала Ясна, с неловкой полуулыбкой не глядя на нас? О чем думал Игорь? А Игорь думал, что абсурднее отношений «втроем» могли быть только отношения «по правилам». И именно в этот момент Игорю казалось, что счастье ускользает от него.
Но сокрушительный удар нашему супергерою нанесли чуть позже.
Залы музея были пройдены, и мы уже выходили из теплого помещения дешевого кафе, решив найти что-нибудь получше, как вдруг Петя вспомнил, что завтра мы приглашены на одну крайне сомнительную вечеринку, на которую, если говорить честно, мне совершенно неохота было тащиться.
– Ты же пойдешь с нами, правда? – спросил он Ярославну, после того как туманно объяснил, к кому именно нас пригласили.
– Если ваши друзья узнают, что у нас… такие странные отношения, они нормально к этому отнесутся?
– Да кому важно их мнение! – Воронцов пожал плечами.
– Нет, – прервал я их диалог. – Я бы не хотел это так оставлять.
– Что ты имеешь в виду? – Воронцов снова нахмурился.
– Не следует им про это знать.
– Почему?
– Как почему? – Я остановился. – Ты бы что подумал о девушке, которая не может выбрать из двух парней и поэтому временно… встречается с ними обоими? Я не хочу, чтобы они говорили такое о Ясне.
Ясна взглянула на меня серьезно и задумчиво, затем несколько мучительно долгих минут ее глаза сверлили пустоту.