– Я сразу вижу, кто из студентов ничего не добьется, неудачников видно издалека. Спустят свою молодость к чертям собачьим. Да, Петр Воронцов? У вас же было что-то поважнее, чем домашнее задание? Но я на ваш счет и не обольщаюсь.
Петя в ответ открыто ухмылялся, его взгляд был прямой и нахальный. Правильно, потому что никто не заставит его усомниться в собственном уме. А вот в удачливости…
– А что это? – Голос сестры вернул меня в комнату. Я приподнялся на локтях, пытаясь увидеть, куда она показывает. Ее палец уткнулся в черный конверт.
– Хм, это личное.
– Фотографии?
– Да, фотографии.
– А можно посмотреть?
– Марин, это личное…
– Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста. Я ведь и так знаю твою тайну и никому ее не рассказала, между прочим. Ну?
– Ладно, только отстань. И не задавай вопросов. – Ну что я могу поделать, такой уж у меня характер.
Она стойко держалась, перебирая фотографии, на которых были изображены Петя с Ясной, остановилась только на одной – где они забавно сморщились от хохота. Черно-белое изображение было слегка размытым, я не успел поменять выдержку, но это как будто придавало фотографии крутости. Марина повернула снимок ко мне и улыбнулась. До конца оставалось фотографий десять – это были Яснины портреты. Посмотрев их, сестра опять расплакалась.
– Ну а ты-то что? – недоумевая, спросил я.
– Не знаю.
В ценах на кольца я сильно ошибся – не думал, что почти невидимый бриллиант на полоске драгоценного металла стоит столько. Моих сбережений хватило ровно на половину, остальное спонсировала семья. За это мне предстояло отработать несколько выставок в мамином агентстве и, конечно, не отказывать родителям ни в каких просьбах. А впрочем, это не было высокой платой.
Деревянная коробочка, в которую мне упаковали покупку, с одной стороны, выглядела стильно и дорого, с другой, напоминала крохотный гробик. Но понял я это только когда протягивал ее Ясне, когда опустил в восторженно раскрытые ладони, как в могилу.
Я позвонил ее родителям и сказал, что сам заберу Ярославну из больницы. А еще сказал, что задержусь у них на какое-то время, потому что надо кое-что им всем сказать. Наверное, мать Ясны догадалась в чем дело, потому что когда мы с Рыбкой и с Петей вошли в квартиру, там уже был накрыт праздничный стол.
– Это что, в честь моего возращения такой пир? – безрадостно спросила Ясна.
Родители кинулись ее обнимать, но она даже не шелохнулась. Воздух сковал холод. Она бросила им скупое «привет», заставив меня чувствовать неловкость, – со мной она была чересчур мила.
– Это Петя, мой друг, – представил я Воронцова.
– И мой друг тоже, – добавила Рыбка.
Тревожное предчувствие царапнуло желудок. Воронцов вглядывался в длинный коридор так, словно под потолком висел призрак. Меня частенько напрягала его привычка резко оборачиваться, когда рядом никого нет, или рассматривать пустоту.
Ярославна все еще была очень бледной. Из-под рукава виднелся эластичный бинт. Бинт и бледность. Только это напоминало об операции. Я с опаской косился на ее грудь – под толстовкой она выглядела так, будто все осталось на месте. Сейчас ей нужно было лежать в постели, но на праздничном столе стояло шампанское и несколько бокалов. Из-за меня. Спина покрылась мерзким потом, я мысленно вернулся домой, когда собирался объявить родителям о своем решении. Теперь все было гораздо более реально: бокалы на длинных ножках торжественно ждали моей речи. Современная кухня в стиле хай-тек еще не гарантировала, что здесь не будут по старинке готовить оливье и бутерброды с красной икрой. От вида салатов и от волнения меня затошнило.
– Почему все так торжественно, не понимаю? – спросила Ярославна, когда все расселись.
Хорошо, что со мной поехал Воронцов. Мой самый главный союзник сидел рядом, и я чувствовал его незримую поддержку. Даже несмотря на то, что мир между нами был нарушен и причина этого разлада была нелепой, он все равно оставался моим союзником. Может, вы успели подумать, что я не рассказал ему о своем решении? О всей этой безумной идее с кольцом? Ему я позвонил первому. Конечно, Ясну я сначала перевезу к себе, зато чуть позже мы станем снимать квартиру втроем: родственники ведь поймут, что так дешевле. Это мы уже продумали. Дело осталось за малым. Ночью, кажется, мне снилось, что мы шатаемся по чужим хатам, которые предлагаются к съему, и каждая новая почти в точности повторяет предыдущую. Они напоминали питерские коммуналки с проржавевшими трубами и видом на двор-колодец.