Да-да, наверное, раньше от него просто ничего не требовали, даже не представившись.
— А какая она, Рамиолинисия? Я однажды пробралась в кабинет к отцу и пробовала ее открыть, — призналась мне девочка.
— Милли?! — укоризненно и пораженно воскликнул высший.
— Мне было любопытно, — проказливо улыбнулась она, ничуть не смутившись, и с непосредственным любопытством забросала вопросами: — Как вам это удалось? Какая она? Что чувствуешь?
— Я не знала, что с открытием книги могут возникнуть какие-то проблемы, — покосившись на высшего, ответила девочке. Ее живой интерес не вызывал отторжения. Дети — они везде дети. — Дотронулась до нее, и она открылась. А общение… Задаешь вопрос, и она вкладывает знания прямо в голову.
— Любой-любой?
— Любой, — улыбнулась я.
— Как вам Мариан? — спросила у меня гувернантка. Сарита, кажется.
— Красивый.
Что еще я могла ответить? Нигде практически не была, да и знакомиться близко с этой планетой не хотела.
Открылась дверь, пропуская служанку с графином и бокалами на подносе. Она подошла к нам, но у самого дивана обо что-то запнулась. Сарита успела быстро вскочить и спасти поехавший графин, но вот один бокал улетел на стол и разбился.
— Прошу прощения, я сейчас все уберу, — залепетала испуганная служанка. Мы все встали с места. Сарита унесла графин на стол и забрала у служанки оставшиеся бокалы.
— Скажите, пусть принесут для Миллии сладости, — распорядился высший, недовольный неловкостью прислуги.
Девушка кивнула, собирая на поднос осколки, а мы пересели за стол.
Сарита взяла на себя роль хозяйки, наливая в бокалы сок бирюзового цвета.
— Попробуйте сок гиеры. На Земле такие ягоды не растут, — протянула мне бокал.
И тут случились две вещи одновременно: я взяла бокал, а над ним сверху материализовалась в воздухе Рамиолинисия и упала на стол, выбивая его из моих рук. Бокал улетел на пол. Бирюзовый сок расплескался во все стороны, и мы все отшатнулись, в немом изумлении взирая на Рами.
Я подняла взгляд на гувернантку, уловив в ее глазах панику, которая сменилась обреченностью. Она полоснула меня ненавидящим взглядом, от которого захотелось поежиться. Неужели меня в происшествии винит?
По лицу девушки прошла судорога, ее глаза закатились, и она осела, свалившись кулем на пол.
— Стоять, паршивка! — рыкнул высший.
Я подумала, что это мне, но и так стояла. Марианец же бросился за сгустком энергии, поднявшимся из груди гувернантки и метнувшимся в сторону приоткрытой двери. Его руки засияли, словно сама кожа излучала свет. Рывок — и он поймал светящийся шар, как бейсбольный мяч.
Вся сцена заняла какие-то мгновения. Мы с сестрой высшего потрясенно застыли, ничего не понимая.
— Пожалуйста, отведи Миллию к себе в комнату и не выходите никуда. Нужно проверить, нет ли еще сюрпризов, — сказал он мне.
Заторможенно кивнула, глядя, как бьется сгусток энергии в его руках. Даркан стремительно вышел, и лишь после этого я смогла вдохнуть. Время ускорило свой бег. Глядя на капли сока на столе, вдруг поняла, что это было покушение. На меня. И если бы не Рами…
Поежившись, я взяла книгу, прижав к груди, и, обойдя стол, подошла к девочке, которая не сводила растерянного взгляда с трупа гувернантки.
Взяв за руку, потянула ее от тела.
— Пойдем со мной. Твой брат во всем разберется.
— Сарита… она не могла… — лепетала девочка, но покорно шла за мной.
— Он разберется. А хочешь, я у Рами спрошу, что именно произошло? — предложила я, желая ее отвлечь и побыстрее вывести из комнаты. Это же еще ребенок, пусть и марианка.
— Рами?
— Я так Рамиолинисию называю.
— Она знает?
— Она все знает, — уверенно заявила я.
Мы поднялись ко мне, никого не встретив по пути. Дом как будто вымер. По дороге я своей непринужденной болтовней развлекала девочку, стараясь дать понять, что ничего страшного не случилось. Хотя саму ощутимо потряхивало. Лишь оказавшись в своей комнате, на знакомой территории, где проводила большую часть времени, почувствовала себя более защищенно.
— Признайся, ты же не просто хотела познакомиться со мной. Хочешь что-то спросить у Рамиолинисии?
Реакция девочки показала, что мои слова попали в цель.
— Что ты хотела узнать? Я спрошу, — мягко произнесла я, усаживая ее на кушетку и садясь рядом.
Миллия с любопытством оглядела мою комнату. Смена обстановки пошла ей на пользу, и из глаз исчез испуг.
— Можно вначале спросить про Сариту? — твердо спросила она.
Неожиданно. Производит впечатление непосредственного, обаятельного ребенка, но есть и характер, и стержень. Сейчас ее лазурные глаза смотрели предельно серьезно.