Да и землянка уже успела отличиться и кое-что создать. Тоже удивительно, кстати. Обычно в первые годы Нейлани решают вопросы, интересующие в первую очередь Дом, к которому они принадлежат, лишь потом для душевного равновесия и избегания выгорания им позволено уделять время на хобби.
Между тем вокруг Нейлани набирала обороты суета. Получившие свою порцию лечения вставали с каталок и, не зная, куда им идти, приставали с вопросами к персоналу. Многие не понимали, где они и как здесь оказались, и требовали объяснений. У одной женщины случилась истерика. Она ощупывала себя, не в силах поверить, что здорова.
Пустые каталки вывозили, новых больных завозили, и на входе образовался затор. Хорошо, вернулся сын командора и начал наводить порядок, чтобы не мешали Нейлани. Она же как заведенная переходила от больного к больному и, казалось, не замечала, что творится вокруг. Для нее существовали лишь пациенты. Кристалл в ее руке потерял блеск и посерел — верный признак того, что предел близок.
Кирасс в напряжении сжал кулаки. В таком состоянии она полностью выпьет сущность деда и не заметит, как от кристалла останется лишь пыль в руке. Но и вмешиваться опасно, прерывая процесс. Если что не так, винить придется лишь себя.
Это были самые долгие минуты в его жизни.
«Вейд!» — прочитал по губам, как Нейлани позвала сына командора. Тот подошел, и она отдала ему кристалл.
Пора! В волнении Кирасс покинул свой наблюдательный пункт. Двигался так стремительно, что успел к тому моменту, как Вейд вышел с кристаллом к его людям, и сам принял драгоценную ношу из рук. Некоторое время ушло на то, чтобы просканировать его и убедиться, что все в порядке. Невероятно! Искра жизни есть, но ощущения — как от ребенка у беременной женщины. Только вместо живота кристалл. Теперь у их Дома появилась надежда на будущее.
Он бережно поместил кристалл во внутренний нагрудный карман, ближе к сердцу.
И тут внимание привлекло, что пациентов так и продолжают завозить.
— Что она делает…?! — вырвалось с ругательством. Бросился туда, но дорогу заступил Вейд.
— Вы что-то еще хотели?
— Она лечит?
— Да. Ей лучше не мешать.
— Она сошла с ума! Уйдите!!! — Оттолкнув его, Кирасс бросился внутрь помещения бассейна к Нейлани.
Со стеклянным взглядом она как раз отходила от очередного больного к следующему. Кирасс дернул ее за руку, разворачивая к себе. Девчонка крутанулась на месте, а он опустился на одно колено, развязывая бесивший все это время узел на ее бедре и опуская юбку платья. После чего подхватил на руки и понес на выход. Конечно, прикасаться к обнаженным ногам было бы намного приятнее, но это делать лучше в постели. Выводило из себя, что на нее пялятся все, кому не лень.
Прервав контакт, Рамиолинисия упала на пол, но Кирасс не обратил на это внимания. Все равно никто чужой не сможет ее коснуться. Беспокоило мертвенно бледное лицо Нейлани. Оказавшись в его руках, она вся обмякла и не протестовала, устало прикрыв глаза.
— Идиотка!
Избранного рядом нет, а она тратит свои силы. Такую большую потерю энергии можно восполнить лишь близостью. Чем она думала?!
— Эй! Вы куда?! — растерянно спросил пациент на каталке, до которого она так и не дошла, но Кирасс не удостоил его ответом.
Выход был перекрыт марианцами, на которых напирали набежавшие военные.
— Вы что себе позволяете! Верните Нейлани, у нее еще пациенты, — потребовал выступивший вперед сын командора.
— Ей больше нельзя лечить. Она едва себя не исчерпала. С дороги!
Кивок головы — и землян оттеснили, давая пройти. В коридоре никого не было, и Кирасс, не сбавляя шага, устремился к лифту.
— Куда вы меня несете?
Нейлани открыла глаза и требовательно смотрела на него.
— Я чувствую твою нужду. Позволь восполнить потраченное, — произнес Кирасс ритуальную фразу.
— Не смейте меня целовать!
От такого заявления он даже с шага сбился. Чуть помедлил, вглядываясь в ее лицо и не понимая, чем обусловлено данное требование. Что ж, если так желает…
— Хорошо. Поцелуев не будет, — пообещал ей и продолжил путь.
Но Нейлани не успокоилась.
— Куда вы идете?
— На корабль. Там нам будет удобнее.
Она замолчала, но около лифта уперлась в его грудь, отталкивая и слабо вырываясь. Хоть сил у нее было мало, в голосе звучало яростное возмущение: