Эта атака сбила Дебору с толку, и она слишком долго формулировала свой ответ. Что она могла ему сказать? Почему для пациентов его сострадание было безграничным, а для нее не оставалось ни капли? Ответ был известен: она — член его семьи, а от семьи требуешь большего.
Требования пациентов всегда неизменны. Семейные врачи не болеют, не берут длительный отпуск, не уходят по средам раньше, чтобы поиграть в гольф или, как в случае Деборы, посидеть с Грейс. Среда Деборы бесконечно тянулась между десятью приемами в офисе и четырьмя вызовами на дом. Последней пациенткой, которая ждала ее в офисе, оказалась Карен Труттер.
— Если гора не идет к Магомету… — сказала подруга с легкой улыбкой. На ней была спортивная одежда, достаточно стильная, чтобы сочетаться с бриллиантовыми сережками-гвоздиками, которые ей подарил муж и которые она никогда не снимала.
Дебора закрыла дверь и посмотрела на Карен. Забота, которой они обменивались на протяжении восемнадцати лет, вернула ее к жизни.
— Извини, — наконец сказала Дебора, пересекая небольшое пространство, чтобы обнять подругу. — Ты заслуживаешь большего.
— Ты занятая женщина.
Дебора отодвинула стул и присела.
— Эта женщина бегала, пытаясь сделать столько, сколько возможно, пока не случилось непоправимое.
— Это был несчастный случай.
— Спасибо. Но только… — Дебора понимала, что даже если не думать о том, кто именно был за рулем, важен сам факт обмана. То, что Карен ничего об этом не знала, еще больше усложняло ситуацию.
— Даниель говорит, что Грейс не было в школе.
— Как я могла ее заставить? — спросила Дебора. — Она просто сама не своя.
— Возможно, ей нужна консультация специалиста?
— Нет. Только время. Прошло еще слишком мало времени. Ты что-нибудь слышала о похоронах?
— Похороны состоятся в пятницу после обеда. Здесь в городе.
— Здесь? — Дебора была разочарована. Она надеялась, что похороны будут далеко отсюда. — Странно. Мистер МакКенна прожил в Лейланде не очень долго.
— Занятия отменят, чтобы ученики могли прийти на похороны. А в пятницу вечером в школе будет поминальная служба. Хол помог тебе сегодня утром?
— Сколько смог. Еще слишком многое остается неизвестным. У меня все внутри переворачивается, когда я думаю об этом.
— Джон Колби не будет тебе ничего предъявлять, — сказала Карен. — Он знает, что ты значишь для этого города.
— Это может обернуться против него, — заметила Дебора. — Он уже получил предупреждение насчет своей необъективности. Именно из-за того, кем я являюсь для этого города, он, возможно, будет ко мне более строг.
— Почему?
Но Деборе не хотелось опять перечислять возможные обвинения.
— Пусть Хол тебе расскажет. С его стороны было очень мило встретиться со мной.
— Почему бы нет? Он любит тебя.
Во второй раз за сегодняшний день при упоминании о Холе Труттере Дебора почувствовала себя обманщицей.
Карен нахмурилась, видимо, собираясь сказать что-то еще, и на секунду Дебора испугалась, что Хол рассказал жене о своих чувствах. Потом Карен закрыла рот, прокашлялась и тихо сказала:
— Вообще-то я здесь по делу. У меня уже две недели жутко болит локоть. Ты говорила, что я должна сообщать тебе, если что-то долго меня беспокоит.
— Жутко болит? — переспросила Дебора, сразу заволновавшись. — Какой локоть?
Когда Карен протянула правую руку, Дебора взяла ее и начала нажимать пальцем.
— Болит?
— Нет.
— Здесь?
— Нет.
Чтобы исключить перелом, она нажала еще в нескольких местах, стараясь не причинить подруге боль.
Оставив в покое локоть, Дебора осмотрела запястье, подвигала его в суставе. Это заставило Карен вскрикнуть. Когда Дебора повторила движение, Карен опять запротестовала. Дебора еще раз осмотрела локоть, на этот раз обращая особое внимание на боковое сухожилие.
— Здесь, — сказала Карен, шумно вдохнув.
Дебора села.
— Сколько раз на этой неделе ты играла в теннис?
— Каждый день, но…
— Это не праздное любопытство. Карен, у тебя «локоть теннисиста».
— Женщины в моей команде не получают подобной награды.
Дебора облегченно хихикнула.
— У тебя воспаление локтевого сустава, вызванное игрой в теннис.
— Но я уже пять лет играю каждый день. Почему же вдруг появилась боль?