Перед глазами как-то странно поплыл образ молодого человека, я уже хотела спрыгнуть с кровати и бегом выбежать из комнаты – разум готов был взять надо мной вверх, но Дама в зелёном одеянии не думала меня отпускать. Она действовала на меня опьяняюще, наводила усталость и нежелание останавливать то, что сейчас происходит.
Гарри же тем временем навис надо мной, не давая мне шансов на то, чтобы прикрыться руками и скрыть от его глаз наготу. Он так ловко справился с застёжкой на бюстгальтере, что этот навык неприятно уколол в самое сердце.
-Гарри, постой…,- вяло запротестовала, когда его рука продвинулась по животу вниз, пальцем подцепляя резинку моих трусов,- Я не готова…
-Глупости,- только и ответил он, заглушая мои протесты поцелуем. Это помогло, я расслабилась и даже обняла зеленоглазого за шею, с наслаждением проводя ладонью по его обнажённым плечам. Лишь на секунду позволила себе окунуться в наслаждение, а Гарри устроиться между моих ног, сжимая пальцами бедра.
-Давай остановимся…,- попросила, мысленно негодуя, что мой язык заплетается, а в голосе нет настойчивости,- Мне кажется…
-Сэму ты также говорила?- прервал молодой человек, и не успела я понять, каким боком речь зашла о Лемане, как он резким движением вошёл в меня.
На мгновение Гарри замер, почувствовав, как его плоть разрывает меня. От нахлынувшей боли я вскрикнула, уткнувшись лицом в шею Стайлса. Неприятная волна прошла по всему телу, побуждая сжаться, точно беспомощный зверёк.
-Чёрт!- процедил сквозь зубы зеленоглазый и руками удержал меня на месте, когда хотелось согнуться пополам,- Не дёргайся!
От холодного тона по телу прошли мурашки, и на мой ужас боль продолжилась вместе с движениями Гарри. На глазах навернулись слёзы, но я стойко удержала их, как стойко перетерпела боль от каждого нового толчка.
Гарри вновь завладел моим ртом, и, стоит признаться, это помогло мне на ничтожные секунды забыть о неприятных ощущениях. Но стоило ему приподнять меня за бёдра, как новая волна отчаянья окатила всё тело, и из груди вырвался протяжный стон. Стон не удовольствия, стон боли и безысходности.
Гарри чертыхнулся и, не дойдя до кульминации, перекатился с меня на другую сторону кровати, продолжая бормотать проклятия. Я же смогла подтянуть колени к груди и обхватить живот руками, желая оказаться в своей комнате подальше от этого места. Слёзы выкатились из глаз и приземлились на подушку, впитываясь в неё и создавая большое влажное пятно.
Стайлс молчал, было слышно лишь его тяжёлое дыхание. Он также как и я не получил удовольствие от секса, только неприятный осадок, мне же в добавок причиталась и боль. Слава богу, что он «пожалел» меня и не закончил своё дело до конца.
Гарри не получил оргазм, я – любви. Ирония.
Открыв глаза, снова увидела образ девушки. Она глупо улыбалась, но улыбка медленно таяла, как и таял весь образ, пока вовсе не растворился. Я моргнула, прогоняя наведение и только сейчас поняла, что за девушка меня преследовала.
Вместе с образом из моей головы улетучилась опьяняющая дымка. Сознание прояснилось.
Гарри продолжал молчать, и я не спешила что-либо говорить. Поднявшись с кровати, предварительно закутавшись в белое одеяло, прошла к валяющейся на полу одежде и подняла её. Знаю, глупо стесняться своей наготы после произошедшего, но ничего не могла поделать. А боль внизу живота неприятно саднила, напоминая о себе при каждом новом шаге.
-Скар…,- начал молодой человек, но я быстро скрылась в ванной комнате, так и не дав ему заговорить. Мне не хотелось слышать его голос, не хотелось вспоминать свой первый раз.
«Господи,- прошептала, разглядывая своё отражение в зеркале,- Лишилась девственности в сомнительной приват. комнате! Как же низко!»
«А я предупреждала!- услышала своё внутреннее «я», голос которого несколько минут назад доносился до меня тихим шёпотом,- А ты не слушала!»
Быстрыми движениями, отбросив чуть окровавленное одеяло, я натянула на себя нижнее бельё и платье, при этом чувствуя себя последней шлюхой. Ещё одной шлюхой в веренице Гарри Стайлса.
Холодной водой вымыла пылающее лицо, убирая остатки туши и следы своей слабости в виде чёрных потёков. Почему-то сейчас, вытирая лицо махровым полотенцем, мне вспомнилась Клери. Я обвиняла её в неосторожности, в доступности, а на деле сама оказалась не лучше, а может, даже хуже. Конечно, хуже! Она не прикрывалась добродетелью, я же, как и сказала Одли, строила бедную овечку. Толку-то в этом? На деле ещё одна, ничего не значащая!