—Ты как?—Всё же спросила я, выдавив из себя подобие улыбки. Толя сглотнул. Его кадык дернулся, а щеки ярко вспыхнули, когда он опустил взгляд на мои губы. Я тоже смутилась, быстро переключив внимание на пробегавшего рыжего кота. Мне никогда не было настолько неловко рядом с Толей. Даже когда в семь лет я описалась от смеха, а в двенадцать он застал меня за переодеванием, ничего подобного со мной не происходило. Посмеялись, забыли, живем дальше. А сейчас нас словно подменили. Мы уже не прежние друзья не разлей вода. Мы взрослые люди, которые запутались и каждый день совершают всё больше глупостей. Не знаю, хорошо ли это, но мне всё так же больно. Даже от поцелуя с ним я ощущаю её. Каждым сантиметром своего тела и души.
—Оль—хрипло отозвался Толя. Я услышала скрип качели и покачивание деревьев под легким ветром, но все эти звуки казались далекими и незначительными по сравнению с тем, что происходило между нами. —Я не знаю, как это произошло. Ты важна для меня как никто, и портить из-за этого дружбу очень глупо.
—Понимаю—кивнула я, всё ещё не решаясь взглянуть на друга. Мне казалось, что у меня сейчас сердце на куски разорвется от нарастающей внутри бури и боли. Его слова как ожоги по телу, как порезы от ножа. Как приговор палача перед казнью. Я словно стою на краю бездны и вот-вот прыгну, разбившись о скалы. Кажется, что нет больше смысла ни в чем. Что эта трагедия всего человечества обрушилась только на меня и загнала в темный угол. Мне хочется в этот угол. Просидеть там до конца своих дней и никогда оттуда не выходить. Разве после таких страданий можно утверждать, что любовь— это прекрасное чувство? Где же? В каком месте, если меня на куски рвет от этой безысходности. Я ведь даже признаться ему не могу, потому что сразу же потеряю. Не только любимого человека, но и друга, который дороже всего на свете. Где эта справедливость? Нет её. Как и счастья от любви. Одни страдания да разочарования.
—Тогда мир?—Толя спрыгнул с качелей и подошел ко мне, вытянув мизинчик. Этот жест мы использовали в детстве, когда ссорились, и сейчас он вызвал у меня улыбку. Но вместо того, чтобы соединиться своим мизинцем с его, я крепко обняла друга, вцепившись в него, как в спасательную шлюпку посреди холодного океана. Ощущение, будто время остановилось и вокруг никого, кроме нас. Не знаю, о чем в этот момент думал Толя, а я мечтала поскорее уже вернуться домой, забыть всё, что здесь случилось и жить, как и прежде.
Глава 19
Вечер этого же дня.
—Ты уверен, что это хорошая идея?
—А что тебя смущает? Мы же друзья.
—Меня смущает твоя Милана—призналась я, в очередной раз запнувшись о кучки разбросанных камней. Дорога до дачи, где Милана сегодня устраивала вечеринку и куда меня, конечно же,не приглашали, оставляла желать лучшего. Я либо спотыкалась, либо утопала каблуками в земле и была уже не рада, что нацепила совсем для меня неудобные туфли и лиловое платье. Стоило вовсе остаться дома, а не тащиться туда, где я буду чувствовать себя белой вороной. Всё из за того дурацкого поцелуя и рьяного желания Толи восполнить пробелы нашей дружбы. Он испугался, что мы отдалимся друг от друга. А я в очередной раз не смогла ему отказать. Зато с легкостью отказалась от встречи с Сашей, соврав о плохом самочувствии. И меня даже не грызет совесть. Когда дело касается выбора, мне всё равно на всех, кроме Толи.
—Всё отлично, Бельчонок. Я сообщил Милане о твоем присутствии. Она не против. Даже рада, что у вас будет возможность познакомится поближе. Классно же я придумал?
—Отвал башки—буркнула себе под нос —Жду не дождусь.
—И я. Мы ведь скоро уедем. Я пока не представляю, как нам видеться, учитывая, что учимся мы в разных городах, да и живем тоже.
—А я говорила, что все эти твои лямур, фужур вообще не к месту—в моём голосе просочилась плохо скрываемая злоба. Пусть это звучит эгоистично, но я счастлива, что скоро всё закончится. Мы с Толей будем, как и прежде, всегда вместе, а Милана останется куковать здесь. Идеальный подарок на моё скорое день рождения.
—Не нагнетай—вздыхает Толя—итак тошно.
—Это правда жизни, Степыч.—Важно заявила я. Мы затормозили около железных ворот, за которомыми прослеживался двухэтажный коттедж из красного дерева.