—Что говорить? Мне кажется, мы всё решили.
—Ты хотела сказать, что ты всё решила и даже в известность меня поставить не соизволила. Что за самовольство, Белка? Какого хрена ты сбегаешь и игноришь меня? Разве это нормально?
—А с твоей стороны нормально убегать к Милане по первому её зову, после того как мы с тобой…. Как у нас….В общем после всего случившегося. По твоему я должна была это с улыбкой воспринять? Я устала быть третьей лишней в твоей жизни. Устала ждать, когда ты меня полюбишь. Да, друзья из нас были отличные, но эта пора закончилась. Мы выросли и дружить с тобой я больше не с могу. У тебя есть Милана, а у меня есть я. Так что будь добр, выпусти меня. Я хочу домой.
—Ты дура, поняла!—Толя схватил меня за плечи и принялся трясти, как тряпичную куклу. Он был в ярости, а я в растерянности.
—Сам дурак!
—Почему ты такая нетерпеливая, Белкина. Я русским языком тебя попросил меня дождаться. А ты…
—А я устала терпеть эти унижения! Ясно тебе! Всех твоих Милан, Кать, Маш. Я тебя полжизни любила, и эта любовь не принесла ничего, кроме боли.
—Любила? А сейчас что, уже не любишь?
—Тебе то что? Иди к своей Милане.
— Ты точно ненормальная—Толя покачал головой и поцеловал меня, как не целовал никогда. Это было похоже на борьбу. И мало походило на настоящий поцелуй.
—Иди целуй свою стерву—фыркнула ему в губы.
—Ревнивая ослица. —Толя улыбнулся и вновь меня поцеловал.
—Идиот слепой.
—Дуреха.
—Ненавижу тебя, Степанов!
—А я тебя люблю, Белкина. Слышишь меня? Люблю! Уже два года люблю и ничего не могу с собой поделать. Ты как ураган, как шторм посреди спокойного океана. Ворвалась в моё сердце, распахнула там двери и поселилась без права на выгон. Задолбала уже, честное слово. Я как мог, пытался вытравить тебя из башки. С одной тусил, с другой. Думал, что вот-вот излечусь, переболею. Но ни хрена не получалось. Везде ты, ты, ты. Я думал, с ума сойду. А потом Милану встретил. Думал, что сейчас-то точно вылечусь. Как мог, старался—безнадега полная. Не могу я без тебя, Белкина. Без твоих шуток не смешных и без твоей улыбки ласковой. Без глаз этих задорных. С тобой я живу, а без тебя будто и нет меня. Будто я не я вовсе. Ты не представляешь, сколько всего я испытал за эту неделю. Сколько надумал себе. Не знал, как к тебе подступиться, чтобы вновь не послала меня.
—Поэтому и не приходил?
Меня всю трясло от Толиного монолога. От его признания, которое молнией въелось под корку. От его взволнованного голоса и нежного взгляда, с которым он глядел на меня не переставая. Это было похоже на сон. На мираж или моё влюбленное воображение.
—Не поэтому. —Толя тяжело вздохнул, и перевел взгляд куда-то позади меня. —Я был зол. Сильно зол на твой дурной поступок. Бросила меня одного, ничего не объяснив, не предупредив. Если бы не Саша, я бы с ума сошел.
—Тебе Саша рассказал о моём отъезде?—Удивилась я. Толя усмехнулся.
—Но он всё равно меня бесит. И всегда бесил. Выскочка. Терпеть таких не могу.
—Твоя Милана тоже выскочка, но о ней ты так не отзывался.
—Милана девушка. Ей можно. И она не моя. Мы расстались. Да мы и не встречались толком. Погуляли пару раз, за ручки подержались и всё.
—Мне казалось, у вас всё серьезно.
—Да это так, на публику игра. Ну и тебя, чтобы позлить.
—Вот ты скотина, Степанов—я толкнула Толю в грудь, и меня вдруг осенило.—Погоди. А как ты так быстро с дачи вернулся?
—Ну как бы… я никуда и не уезжал. —Толя пожал плечами и громко расхохотался, как только я накинулась на него с кулаками.
—Это ОПГ, Степанов. Статья, между прочим.
—За твой поцелуй я готов понести наказание в полной мере.
—Да щассс. Никаких тебе…
И мы поцеловались.
Мини эпилог
Старая пятиэтажка не самого престижного района располагалась на окраине города. Повсюду серость и запустение, но в этом унылом пейзаже всё же проскальзывали нотки жизни. На подоконниках цветочных горшков медленно росли побеги, оживляя серые стены яркими пятнами зелени. Время от времени из-за угла выходили дети, прокладывая себе путь через разбитые плитки и старые мусорные пакеты, смеясь и играя, словно в этой заброшенной местности не было ничего страшного.
—Как то здесь небезопасно —Буркнул Толя, осторожно двигаясь в сторону подъезда с обшарпанной цифрой четыре. Я шла следом, выискивая глазами балкон с голубой решеткой, как помнила из рассказов. Но ничего не находила. Одна надежда была на то, что хозяйка нужной нам квартиры проживала по указанному адресу.