Хотя, судя по объявлению, парень казался вполне безвредным, все же, решила я, осторожность не помешает. Он представился как помощник директора по маркетингу, хотя не уточнил, чего именно. Кроме того, утверждал, что окончил Браун и уже успел достичь тридцати двух лет. Посмотрим.
Лично мне абсолютно все равно, где учился человек. Главное – что он успел сделать со своей жизнью после окончания колледжа.
В пять минут восьмого в баре появился высокий, очень худой, почти смазливый парень и, наскоро оглядевшись, прямиком направился ко мне.
– Джинси?
– Роб?
«Ты не можешь быть Робом! – подумала я. – Да тебе на вид лет двенадцать! Впрочем, пока что можно поверить на слово. Некоторые люди выглядят моложе своих лет».
– Да. Привет. Спасибо, что пришли.
Я кто – его благодарные зрители, что ли? Но я вовремя прикусила язык и коротко обронила:
– Да.
Роб устроился на высоком табурете, заказал светлое пиво. Он, похоже, нервничал. Неужели я настолько подавляю его?
О’кей, а чего я хотела? Нос облупился после проведенного под палящим солнцем уик-энда на пляже, но что тут такого страшного? Подумаешь, кожа облезает! Во всяком случае, Джейсона это нисколько не волновало. Его расстроил мой побег в последнюю решающую минуту.
– Видите ли, – резко бросил Роб, – я должен кое в чем признаться.
Как, еще одна исповедь? Несмотря на данную в газете информацию, я была убеждена, что мальчишке не больше двадцати двух лет.
– Да? – любезно спросила я.
– Ну, вы знаете, какими бывают люди, верно? – серьезно спросил он. – Пристрастными. Недобрыми. Готовыми осудить.
– Угу.
О, я не собиралась ни в чем ему поддакивать.
– Видите ли, в объявлении сказано, что я помощник директора по маркетингу, так? В общем, это неправда.
– Вот как? – спросила я, потягивая пиво. – А кто же вы? На самом деле?
Помимо того, что ты жалкий дурачок?
– Собственно говоря, – сообщил Роб, наклонившись ко мне и понизив голос, – я изображаю Шер. То есть пародист. Понимаю, выбор карьеры несколько нетрадиционный, но мне нравится то, что я делаю, и платят совсем неплохо. В основном. Зато чаевые обычно хорошие…
А как насчет медицинской страховки? Если ты упадешь со своих шпилек и сломаешь шею?
Нужно отдать мне должное, вслух я ничего такого не спросила. Зато вместо этого ляпнула:
– Значит, вы гей?
Малыш залился краской. Краской? Я не краснела с самого…
Впрочем, кажется, я вообще никогда не краснела.
– Ни в коем случае! – запротестовал он. – То есть многие имитаторы в самом деле голубые, так что понятно, почему вы спрашиваете… Но мне нравятся девушки.
– Достаточно, чтобы делать карьеру, передразнивая их.
Парень, похоже, окончательно смутился. Или ему не понравилось слово «передразнивать»?
– Из-за вас пропустила повторный показ «Друзей», – пробормотала я.
– Почему вы так враждебно ко мне настроены? – насупился Роб. – Я думал, что люди с такой внешностью, как у вас, могли бы быть более благожелательны.
Итак, кто из нас необъективен?
– Вот что, – ответила я, – постараюсь изложить как можно доходчивее. Вы. Мне. Солгали. А я не люблю лжецов.
– Эй. Я всего лишь…
– Давайте на этом закончим.
Я схватила со стойки чек.
– Можете идти. После того, как заплатите за пиво. Шесть долларов плюс чаевые.
Роб швырнул на стойку пятерку и доллар и с оскорбленным видом, готовый вот-вот разреветься, выбежал из бара.
Если бы я могла повернуть время назад…
Интересно, что бы сделала с этим младенцем настоящая Шер?
Я прикончила пиво одним глотком и жестом потребовала налить еще.
Барменша, пухлая цыпочка с гривой огненно-рыжих волос, скроив неодобрительную мину, подвинула мне стакан.
– Вы были немного резки с ним. Он показался мне очень чувствительным, – заметила она.
Ну да, а как же. Чувствительным, как проспиртованная печень моего дядюшки-алкоголика.
– Неужели вам платят за подслушивание?
– Я просто хочу сказать…
– А я просто хочу сказать, что это не ваше дело. Кроме того, – добавила я в приступе бешенства, – я встречаюсь с мужчинами только затем, чтобы поиздеваться над ними. Я профессиональная садистка. Этим и занимаюсь. И кстати, полагаю, что чаевые вам не нужны!
Мисс Проныра, фыркнув, убралась на другой конец стойки, и я в относительном покое прикончила пиво.
Оказавшись на улице, я едва не согнулась от приступа отчаянного одиночества. Как новичок на ринге, получивший сокрушительный удар в живот. В живот моего сердца.
И что теперь делать?
На часах всего половина девятого. Домой идти не хотелось.
Бедняжка я.
Рик! Можно позвонить Рику!
Но эта счастливая мысль тут же увяла, вытесненная другой.
Рик не сможет бежать к тебе, когда вздумается. У него Джастин.
И в этом было все дело.
Рик не мог являться по первому моему зову. Как бы я ему ни нравилась.
Подобные обстоятельства, вроде того, что человек не может явиться по первому зову, раньше никогда особенно меня не волновали.
Какого же черта?
Я никогда не гналась за прочными связями и не собиралась начинать сейчас. Этим летом.
Последним летом до своего тридцатилетия.
Последним перед тем, как я перевалю через гору.
КЛЕР
СЕКС, ЛОЖЬ И НАБЛЮДЕНИЯ
В восемь сорок пять позвонила Джинси и спросила, не хочу ли я с ней выпить.
Уина еще не было дома: он позвонил предупредить, что задержится допоздна, поскольку за время его отсутствия накопилось много работы. Делать особенно было нечего, так что я согласилась.
Кроме того, после встречи с Финном мне было не по себе в собственном доме. Странно, правда? Словно лишилась права оставаться тут.
Может, так оно и было.
Полчаса спустя я добралась до «Флеш» и в вестибюле столкнулась с только что вошедшей Даниэллой.
– Она сказала, зачем хочет нас видеть? – спросила она с целеустремленным видом женщины, которой предстоит важная миссия.
– Понятия не имею, – пожала я плечами.
Мы нашли Джинси скорчившейся на стуле у окна, выходящего на Стюарт-стрит.
– Эй, – смущенно пробормотала она, – спасибо, что пришли.
– Не за что, – кивнула я, вспоминая, как притащила ее на идеально организованную, абсолютно кошмарную вечеринку по случаю рождения ребенка.
Если Джинси нужна помощь, я перед ней в долгу.
Мы уселись, заказали напитки. После того как официант отошел, Даниэлла деловито сложила руки на коленях.
– Выкладывай, – скомандовала она.
Джинси покорно рассказала о Робе, свидании по объявлению и профессии ее нового знакомого.
– Поверить не могу, что ты способна отправиться на свидание вслепую! – прошипела Даниэлла. – Поверить не могу, что ты не призналась нам в своей затее! Знаешь, какой опасности ты подвергалась! Что, если бы этот парень оказался насильником или маньяком?
– Поверить не могу, что призналась во всем, даже после случившегося, – пробурчала Джинси. – Что это со мной происходит?
– Происходит то, – наставительно продолжала Даниэлла, – что ты, хоть и медленно, учишься доверять нам. Мы все становимся подругами. Ну, разве не здорово?
Джинси застонала, но Даниэллу уже ничто не могло остановить.
– Все равно это классно! И разве тебе не стало легче после исповеди?
– Это вовсе не исповедь! – запротестовала Джинси. – Я ничего плохого не сделала. Думаешь, если бы я совершила преступление, прибежала бы к тебе каяться?
Даниэлла покачала головой:
– Кто знает, может, и прибежала бы. Скажем, если бы изменила парню, которому поклялась в верности. Думаю, неплохо было бы сбросить такое ужасное бремя с сердца.
– Э… – промямлила Джинси с самым жалким видом, – говоря о бремени… есть кое-что еще. Я не говорила, что у нас произошло с тем парнем. Джейсоном.
Даниэлла, охнув, наскоро просветила меня насчет Джейсона.