– Мы могли бы попытаться.
– Ты себя слышишь? У тебя есть чувство собственно достоинства? Или тебе вообще знакомо это понятие? Ты просишь меня быть друзьями. Господи, да ты в дерьме, Арчер. Добро пожаловать.
– Добро пожаловать? – эхом отзывается он.
– Как только ты и мои дражайшие родители заявились на кладбище с предложением, от которого было невозможно отказаться, моя жизнь превратилась в кучку дерьма. Теперь ты в ней.
– Что ты хочешь, Грейс? Чего ты добиваешься? Развода?
– Мой папуля тебе не позволит. Поздно, дорогой.
Со стуком, дверь открывается, и на порог буквально вваливается Майкл. В руках мужчины небольшая папка. С гордым видом он проходит к столу и кладёт её на поверхность, но я бы сказала, что она была брошена.
– И что это? – без намёка на заинтересованность, спрашиваю я, смотря на темно-серую пустую обложку.
– Что Вы просили, – выделяя Вы, он уже подходит к двери и желает выйти, но оборачивается. – С удовольствием выслушаю Ваши комментарии, мисс Росс.
С этими словами, он покидает кабинет, а папка мозолит глаза. Я ничего не просила, хотя догадываюсь, что там могу найти. Он желает компанию, я желаю её покинуть раз и навсегда. Мне плевать, что он лишь пешка для достижения цели. Этот урод никогда не нравился мне. В эту самую секунду я не славлюсь своей чистой душой и мотивами. Мне плевать, что я хочу засадить собственного отца, он никогда не был папочкой, с которым бы я делилась секретками, у которого хотела учиться и которого любила бы до потери пульса. Он всегда был тем, кому я с удовольствием могла пустить пулю с лоб. Он заслужите намного хуже смерти, по мне, так такой исход станет самым милосердным для него. Я хочу, чтобы он мучился и гнил в тюрьме. Хочу, чтобы у него ничего не осталось: ни денег, ни семьи, ни шлюх, ни таких же мерзких друзей, как он сам. Я бы понаблюдала за тем, как он загибается от одиночества. Хочется уничтожить компанию, но на плаву удерживает лишь здравое мышление, ведь сотни ни в чём неповинных людей останутся без денег на жизнь. Это единственная причина, по которой я передам её Майклу. Удачи с кровью и костями, на которых она построена. Жизнь всех расставит по местам.
– У тебя есть ещё какие-то вопросы? – коротко обращаюсь к Арчеру, пододвигая полученную папку.
– Я могу помочь.
– Помоги компании твоих родителей, мой отец любит открывать для себя новые берега.
Лицо Арчера мрачнеет. Ему явно не нравятся мои слова.
– Что ты имеешь в виду?
– Ты прекрасно меня понимаешь.
– Он один из акционеров.
– Какая невероятная новость, – замечаю я. – Было бы удивительно, если бы не был.
– Грейс, что ты имеешь в виду? – напряжение в его голосе выдаёт опасение.
– Что именно тебе не понятно? Мне разжевать?
– Он не будет соучредителем.
– Ага, – безразлично киваю я.
– Я мог бы тебе помочь!
– Посади моего отца, – с улыбкой, предлагаю я.
– Что? – не доверяя услышанному, Арчер вскидывает брови.
– Тебе пора, милый. Увидимся вечером.
Поднимаясь на ноги, он поправляет пиджак. Отвратительно. Этот стиль раздражает меня. Я предпочитаю бунтарство Диего, который может разгладиться футболку руками и сказать, что она ровная. Но видя моё недовольство, он накидывает на плечи куртку и всегда говорит: «Так ничего не будет видно». Я всё равно снимаю с него одежду и глажу.
– Мы поговорим вечером, – сообщает Арчер.
– Ага, поговорим, – киваю я, не провожая его взглядом. Весь мой интерес прикован к папке.
Дверь закрывается, и я тут же открываю первую страницу.
Десятки документов с переводами денег, но меня пугает только одно: подписи. Они не принадлежат отцу, они мои и Иви. Но когда я начинаю читать, а не просто спешно бегать глазами по листам – бросает в жар. Девяносто процентов не связаны с юридической компанией отца, это продажа нефти, которой отец никогда не занимался; продажа ювелирных украшений, которые не уходили из дома; пособничество открытию тех или иных организации, в которые он якобы инвестировал и покупал акции. Всё это ложь. Он никогда не занимался подобным. Нахожу первый попавшийся телефон и набираю номер.
Спустя пару гудков, вызов принимают и говорят на непонятном языке, я лишь улавливаю название: CDB банк.
– Добрый день, кто-нибудь говорит на английском? – спрашиваю я, надеясь на положительный ответ.
Получаю непонятные слова и слышу, как трубку кладут на поверхность, а это говорит о том, что у них найдётся тот, кто меня понимает. Нервы начинают шалить, из-за чего приступаю отбивать пяткой по плитке. Звук эхом разносится по кабинету, и это нервирует ещё больше. На листе моя подпись, они обязаны раскрыть мне всю информацию.