- Эйдан, сладенький! - Этот голос резко вернул меня к реальности.
Передо мной стояла Лианна, фрейлина ее величества, а заодно моя последняя любовница.
Она была все так же хороша: пухлые губки и ещё более пухлая и округлая грудь...
- Столько времени прошло, а твой взгляд все там же, - сладко пропела она, подходя ближе.
- Здравствуй, Лианна, - сказал я, поцеловав протянутую руку, как и положено по этикету, - а ты все так же тут...
Она оценила шутку и в глазах загорелись язвительные огоньки, однако тут же она взяла себя в руки.
- Я слышала ты приехал с невестой, - произнесла она, приподняв тонкую чёрную бровь.
- Да, с женой, - твёрдо ответил я, предугадывая, как быстро об этом узнает дворец.
Она рассмеялась.
- Однако я слышала, что не было даже венчания.
- Что же, твои источники не верны...
- Ну же, котик, - она подошла ближе и сложила руки мне на грудь, - Ты свободный мужчина, а я пока свободная девушка...
Она потягалась к моим губам, наивно полагая, что я поддамся на эту уловку.
Я взял ее руки запястья и отстранился.
- Ты не услышала? - С насмешкой сказал я, - Я приехал с женой и, более того, она моя предначертанная.
Ее глаза расширились и я отпустил руки, которые с хлопком упали на платье.
Осторожно обойдя Лианну, я продолжил свой путь, слыша, как она уносится по дорожке в сторону дворца.
Эта весь должна была разнестись с невероятной скоростью, а значит мои беспокойства и Катрин, на некоторое время, оставят меня. Все же не стоит тянуть хотя бы с помолвкой, даже это спасёт ее от участи фрейлины.
Катрин
Голова раскалывалась и подушка казалась твёрдым камнем.
- Антуан... - Слабым голосом протянула я.
Но очевидно в комнате никого не было.
С трудом открыв глаза, я увидела расписной потолок и темно-зелёный бархатный балдахин.
Тело болело и было тяжёлым, словно камень. Мне стало страшно.
- Эйдан... - Позвала я, голосом котёнка, зовущего кошку.
Снова никого.
Мне стало страшно. Тело не двигалось и я почувствовала себя беспомощной.
Дыхание участилось и слезы предательски покатились по щекам, выдавая мою слабость. Я со всех сил постаралась двигаться. Ничего.
- Эйдан! - Уже громче крикнула я, насколько это возможно охрипшим голосом.
Тишина.
Слышно только щебетание ранних пташек, но больше ничего.
- Эйдан! - Снова попыталась я.
Никакого ответа.
Жуткое беспокойство разогнало по телу дрожь. Стало страшно.
- «Эйдан!» - Мысленно воззвала я к нему.
Дыхание начало сбиваться. Слезы скапливались в глазах и сложно было разглядеть даже балдахин, но вытереть я их не могла. Как ни хотела, не могла поднять руку.
Снаружи хлопнула дверь и почти сразу Эйдан ворвался в мою комнату .
- Катрина! - Воскликнул он, взяв мое лицо в руки и большими пальцами вытирая слезы, - Все хорошо, я тут...
Он стоял на коленях и вытирал мое мокрое лицо руками.
- Не могу... Все болит...- Пропищала я.
- Я знаю, сейчас мы это исправим.
Он убрал руки от моего лица и сложил в районе живота. Почти сразу я почувствовала тёплую исцеляющую волну. Боль уходила от живота и во все стороны, задержавшись лишь на немного на кончиках пальцев. Как только она отступила я вскочила и обняла Эйдана.
- Все хорошо, - он гладил меня по спине, - мне стоило сделать это раньше, я не хотел будить тебя...
Я продолжала рыдать. Отстранившись от Эйдана, я взяла его руку.
- Я больше никогда так не сделаю... Спасибо, что вытянул меня... И прости, что тебе пришлось так волноваться...
Я помнила его отчаянные крики, он думал, что теряет меня.
Ничего не ответив, он только притянул меня к себе и крепче обнял.
- У меня есть одна просьба, - сказал он почти на ухо.
- Какая? - Шепотом спросила я.
- Если я скажу, что обвенчаться мы должны сегодня, ты согласишься? - Аккуратно продолжил он.
Эта просьба наполнила меня теплотой.
Я выпустила его из объятий.
- Да, - и, стерев слезинку, закончила, - конечно.
Он тоже улыбнулся, своей самой прекрасной и доброй улыбкой, которую могли видеть только самые близкие люди.
- Тогда собирайся, мы сделаем это после завтрака, - он вопросительно посмотрел на меня.
Я кивнула.
- Я позавтракаю тут и сразу начну собираться, если ты не против.
- Конечно, - кивнул он и вышел, крича что-то служанке.
Конечно, я представляла свою помолвку с восьми лет. Это должно было быть грандиозное событие, самое роскошное и дорогое. Однако теперь, чуть не потеряв действительно самое дорогое, что у меня есть, было все равно. Все равно на роскошный бал, на оркестр, изысканные блюда и наряды. Хотелось скорее стать с ним одним целым.