– Идиотка! – негромко и неожиданно произнес я вслух, но Катрина даже не отвела взгляд от окна.
С каждой секундой ее состояние пугало меня все больше. Кожа была неестественно бледной, взгляд немного отрешенным. Я был почти уверен, что она вовсю глушит боль своей магией и сегодня я не стал мешать.
Когда стало известно о ее способностях, Марсель поделился и со мной. Тогда я впервые узнал, что темный маг может так сильно влиять на сознание, особенно в возрасте пятнадцати лет. Марсель рассказал мне, как она упала с лестницы и вывихнула ногу, но уже через минуту эта стуация забавила ее до смеха. Потом Антуан провел целое собрание опытных магов, где и было принято решение наблюдать за равитием и ни в коем случае не мешать. Однако я твердил Марселю о другом. Дело было в том, что через полтора года, Катрина так пристрастилась к чувству блаженства от магии, что это было похоже на алкогольное опьянение или же дейсвие опиума. Марсель прислушался ко мне, когда стало достаточно поздно. Она не хотела отказываться от магии. Начались истерики и ссоры, мы с Марселем две недели дежурили у ее спальни, чтобы сдерживать магию по ночам, хотя это и не всегда удавалось. Сначала становилось все сложнее, однако после первых пяти дней, появился прогресс. В свою смену я часто беседовал с юной герцогиней. Рассказывал об уроках в академии, книгах и местах, откуда я родом. Наши беседы проходили через закрытую дверь, чтобы не вызвать лишних разговоров. И в одну такую ночь, когда Катрина уже пожелала мне спокойной ночи, я почувствовал, как внутри разливается теплая волна:
– А на шпагах ты умеешь драться? – Наивным голоском спросила она.
– Конечно умею, - ответил я, - и на шрагах, и на саблях, и на мече.
– Ого! Такой защитник мне подойдет! Ну, пожалуй, я спать, и тебе спокной службы!
И я чувствовал себя ее защитником, в один лишь миг во мне проснулся новый смысл. Но потом я осознал, что это. Мне стало неловко. Ведь ее брат – мой лучший друг, как я буду смотреть ему в глаза? Размышляя всю ночь, я пришел к единственному, как мне казалось, правильному выходу – всеми силами забыть ее. Это стало моей основной целью на ближайшие годы. Стараясь не показывать и сдерживать возрастающие чувства в себе, я увлекался разными науками, черной магией и травоведением. Но всегда, хотя бы одна мысль о ней, но была. Ее образ не выходил из головы годами, я мучался, искал заклинания, хоть какое-то упоминание, как избавиться от этого. Пробовал новые эликсиры на себе. И вот, мне показалось, что сработало. К тому времени я не видел ее уже пять лет, лишь изредка нарушая табу. Это было непосильной задачей, но я справился. Приезжая к Марселю, я всячески избегал ее крыло и не выходил на завтрак со всеми, старался уехать, как можно скорее. Да и работа во дворце, где мы с другом проводили большую часть времени, была моей удачей.
За эти годы я также успел попробовать нескольких девушек. Это были королевские фрейлины: легкомысленные и глупые. Но каждый раз, с каждой их них, меня преследовал ее образ. Я видел в них порочность, в ней – чистоту.
Каждый раз, когда Марсель начинал говорить о ней, я с любопытсвом и ужасом ждал новости о возможной помолвке. Тогда о юной Катрине говорил весь свет, это был ее первый сезон. Марсель часто уезжал, чтобы сопровождать ее на балах, я же отсиживался в замке, иногда сгораемый от ревности.
Время шло, мысль о ней теперь просто казалась навязчивой, поэтому я решил, что все в прошлом и опасности не будет стоит нам только увидеться. Как раз и случай подвернулся – Марсель попросил помочь ему с личным делом, а затем вернуться в Айбель. Личным делом оказалась Гвенн, к которой он, к тому моменту, несомненно, был уже сильно привязан. Мне же рассказал, что она просто преследует его во снах и от нее срочно нужно избавиться, чтобы вернуть себе простую холостяцкую жизнь. Однако прямо в поездке дело приняло иной поворот, мы поняли, что Гвенн еще может нам пригодиться, однако мне казалось, что такими разговорами Марс продолжает поддерживать образ заядлого холостяка, которому чужда любовь и я охотно поддерживал друга.
Когда я увидел повзрослевшую Катрин, чувства, словно бешенным пламенем, охватили меня и заставили капитулировать. С каждым ее словом, новым платьем, взглядом – я тонул, и был не в силах противостоять. Потом последовало объяснение с ней. Мне показалось, что она в ужасе, однако через день она сама пришла и я понял, что она и сама в таком же положении. Потом выяснилось, что я тоже не давал ей покоя во снах и она старалась как можно аккуратнее выпытывать у брата информацию обо мне. Оставалось одно – объяснение с Марселем, то, ради чего я готов был сгореть до тла, но не давать волю чувствам. Однако Марсель сразу и в лоб сказал, что все про нас двоих давно знает. Его мнение на этот счет изменилось тогда, когда он сам осознал всю силу предначертания. Этот вечер стал самым счастливым за всю мою жизнь. Мы с моим лучшим другом говорили о о нашем удивительном новом положении, как двое мальчишек, и пили совсем не детские напитки.