Уже полчаса как рассвело. В этом случае нужно было поторопиться. Накинув на себя куртку и собрав вещи, которые по его мнению могли пригодиться в дороге, а именно: пару связок колбасы, бутылка местного самогона, парочка бутербродов, пакетик сахара для Угля, охотничьи спички, нож и ружьё браунинг А5. Последнее он перекинул через плечо.
Мельком взглянув на себя в зеркало, Яромир поскрёб ногтями скулу. За это время на щеках отросло достаточно волос, превратившись в густую бороду. А ведь Финчёв не позволял себе раньше так выглядеть. Всегда гладко выбрит и коротко подстрижен. Стиль
— универсальный солдат своей страны.
"Что ж, теперь я сам похож на медведя." - подумал он.
Мрачно хмыкнув, направился в хлев к своему застоявшемуся Угольку. Неспешно накинул на хребтину седло, после, нацепив упряжь, ненароком погладил лошадиную морду. Через минуту конь отозвался, вскидывая голову при этом переставляя копыта, гарцуя на одном месте. Уж так сильно хотелось ему вырваться на свободу, к новым приключениям.
— Забыл, как тебя медведь напугал месяц назад? Опять храбришься? — выводя лошадь под уздцы, ворчливо, но с улыбкой проговорил хозяин.
Конь зафыркал, выпуская пар из ноздрей, радуясь потокам свежего ветра навстречу. Финчёв принял это как ответ и тихо посмеялся, похлопывая коня по шее.
Закрепляя походные сумки о седло гнедого, Яромир несколько раз погрозил пальцем повернувшейся морде. Сквозь чёрную гриву на мужчину таращилась пара сверкающих глаз. Уголь чувствовал, что в одной из сумок лежит сахар, и конь, мнивший себя прирождённым хитрецом, рассчитывал стащить пару кусочков. Палец хозяина не был принят во внимание, посему была предпринята ещё одна попытка. Повернувшись в другую сторону, гнедой загарцевал на одном месте.
— Я тебе сказал перестань, — несколько раздражённо проговорил на этот раз Яромир. — Чуешь, чем пахнет? — по-доброму бормоча, обогнул своенравного коня, подставляя кулак к носу.
Лошадиные уши завертелись, улавливая интонацию голоса хозяина, а чёрные мягковатые губы животного принялись ощупывать подставленный кулак. Терпение однозначно не являлось одной из хороших черт Уголька, и именно поэтому он цапнул своего хозяина за этот самый кулак, не раздумывая ни минуты.
— Что б тебя черти драли! — отдёргивая руку, зло выругался Финчёв.
Последующие часы атмосфера скверного расположения к друг другу окружила их невидимым полем. Сыроватая квашня тусклых облаков щедро сдобрила и так обнулённое настроение. Уголь полз как черепаха. Чуть ли не каждый раз потряхивая головой в попытках скинуть поводья. Придорожная грязь хоть и была по колено, но за счёт холодной погоды превратилась в застывшие мизерные траншеи.
Яромир ехал верхом, мрачно взирая на однотипные улицы. Уставший от преобладания коричнево-серой неподдельной палитры, сам не заметил того, что его мысли вернулись к приобретению хорошей охотничьей лайки.
Заскочив несколько дней назад на почту, он случайно оказался свидетелем разговора двух селян. О том, что год был не очень удачный, поэтому мало кто сводил своих собак. Только вот у одного старика бегала целая орава из пяти крепких щенков, в основном, белых.
Именно эта сомнительная информация сподвигла мужчину на сие путешествие. Будучи скептически настроенным, Яромир не торопился верить всему, что слышит и всем тем, кого видит. Социум мирной жизни, предуказывающий, как глупо это выглядело со стороны, но только не на войне.
И всё же он отправился на то якобы конкретное место, где располагалось стойбище тех самых злосчастных аборигенов. Если бы не острая нужда, то деревенская сплетня не задержалась долго в голове мужчины, это уж точно.
По мере отдаления от деревни взору начали открываться пушистые ели, величественно вздымающиеся к небу. Огромные ветки напоминали многоярусные шатры футуристического макромира.
Любую органику мужчина мог рассматривать часами. Нет высшего разума, кроме природы. Ещё ребёнком в нём проявлялись черты философа, который фанатично настроен созерцать всё сущее.
Кое-где уже лежал снег, потерявший свойство поблёскивать в солнечных лучах. Небо становилось всё темнее, навязывая тусклое бытие дня.
Теперь таких дней было много...
И в подобные минуты мужчина чувствовал себя разделённым. Как будто стоит одной ногой на границе мира, совсем незнакомого человечеству. Он соткан из предчувствий, далёких воспоминаний, кои зачастую казались совсем не принадлежавшие Яромиру.