- Да, какая там любовь. Не любила я его никогда, вынудили меня замуж за Епифана выйти. Вот и мучаюсь теперь.
- Как это?!
Мне было дико услышать такие слова, все годы, что прожила в доме дядьки, искренне верила в то, что у них с женой большая любовь. Ведь я ни разу не слышала, чтоб они ругались или даже спорили.
Тётя улыбнулась и как-то особенно грустно вздохнула. Она казалась отстранённой, словно была где-то далеко от сюда. На ресницах её появились слёзы, которые она смахнула и заговорила:
- Мне было столько же, сколько тебе сейчас когда я встретила молодого ведьмака. Он приехал к нам за помощью, ведь моя община лучшие в плане уюта и домашних дел. Мы столкнулись так же, как ты с этим пришлым. Познакомились, приглянулись друг другу. Он даже у отца моего дозволения спрашивал, встречаться. Так оно всё и закрутилось. Я любила его. А потом мы с отцом приехали сюда, в общину моего друга сердечного, чтоб помощь свою предложить и заключить договор. Тут-то меня и увидел Епифан, на мою погибель. Через несколько дней он при помощи своего отца, сослал младшего брата в город.
- Так вы с моим отцом дружили?
- Да, Аксинья, с твоим папой. Я честно ждать его собиралась и всех предупредила, что замуж ни за кого не пойду, пока сама не захочу. Твой дядька стал ездить к нам, сказал, что раз уж его брат уехал, он будет за мной приглядывать и не даст в обиду. Мол, станет мне верным другом, чтоб никто меня поневоле замуж не выдал. Даже в город с моим письмом к твоему отцу, ездил. Да только по возвращении сказал, что его брат нашёл в городе другую и там останется. Я не верила, спорила с ним до хрипоты. А через две недели они с твоим дедом к нам приехали, зашли к моему отцу и долго с ним говорили. После чего, мне и объявили, что я должна выйти замуж за Епифана, потому что так будет лучше для всех. Мне об этом твой дядька лично сообщил. Я даже не помнила как согласилась, до самой свадьбы в голове какой-то туман. Когда очнулась уже поздно было сопротивляться.
Тётка вздохнула и отбросила за спину толстую косу, с редкими седыми прядками. А я смотрела на неё и не было в душе ничего, кроме сочувствия и сострадания. Хотелось нашептать ей, простого человеческого счастья. Я взяла её руки в свои и крепко сжала.
- И вы всю жизнь любили моего отца?
- Нет, девочка моя, всё это прошло. Не были мы с ним друг другу по судьбе. Он же приехал как раз в день нашей с Епифаном свадьбы. Посмотрел грустно, пожелал счастья и ушёл. Отпустил он меня, а я его. Ничего уже изменить было нельзя. Маму твою он намного позже встретил, они вернулись в общину когда Богдану уже пять исполнилось. И как-то так вышло, что мы встретились как добрые друзья, не больше. А маму твою нельзя было не любить, такой светлой, тёплой и открытой ведьмы я никогда не встречала. Тем более дар у нас был немного схож, точнее соприкасался. Если я могу ворожбой порядок навести или заставить еду готовиться быстрее, заготовки на зиму заговорить. То она всю мелкую нечисть видела и договориться с ней могла.
- Ой, - вырвалось у меня.
Я отчётливо вспомнила, как сегодня Лесовики меня привечали, и как один из них даже разговаривал со мной. Неужели, часть маминого дара и мне досталась. Или это всё оттого, что я кромку леса от вредителей и пожара защитила?
- Ты разве не знала, что у твоей мамы такой дар? – спросила тётя.
- Забыла, наверное. – подала я плечами. – Тётя, а почему вы своим даром так редко пользуетесь. Я до сегодняшнего дня и не знала, что он у вас такой.
- Домашний, бытовой и уютный. – договорила за меня тётушка. – Так дядька твой запретил пользоваться, только заготовки заговаривать разрешает, да общинные запасы на зиму. Ему проще членов семьи в качестве прислуги держать, чем доверить всё это моей силе. От нас даже домовиха и та сбежала. А ведь для них это редкость.
- А у вас был домовой дух?
- Была. Она ещё при деде твоём жила. А когда Епифан в дом хозяином вошёл, так и стало ей у нас плохо. Тяжело жить в доме с человеком, который противиться самой сути ворожбы и волшебства. Твоя мама даже пыталась её уговорить вернуться или найти нам нового домового. Только никто не захотел идти в дом нового Старшего.
- Так дядя же сам Ведьмак, почему же тогда не воспринимает силу нашу? – спросила я.
- В том-то и дело, что Ведьмак. Он считает, что большие дела могут совершить исключительно мужчины. А мы Ведьмы только и способны, что на мелкую ворожбу, да пакости. И ворожить должны только с позволения Ведьмака.
До меня начало наконец доходить, почему в общине такие порядки. Ведьмы измельчали и творить, что-то большее, чем мелкие пакости не хотят или не умеют. Злость накрыла с головой. И после этого сетуют, на то что сильные Ведьмы не рождаются и богиню Ясну ругают. Так гневить её не надо было. Вместе с этим пришло осознание, что может и не в богине дело.