А на утро Лянка не принесла мне хлеб и воду, более того она не появлялась и на кухне. В доме ходили люди, скрипели открываемые двери, но при этом про меня словно забыли. В какой-то миг я испугалась, что могла нечаянно навредить всем домочадцам, но потом вспомнила, что тётка с детьми собиралась к своей родне в соседнюю общину, а значит в доме практически никого нет. Всё бы ничего, но терпеть естественные потребности организма трудно. Промаявшись примерно до обеда, я не выдержала, сняла с ноги ботинок и стала с силой тарабанить им в дверь. Этого показалась мало, поэтому решила сопровождать стук криками. Когда рука устала, а голос охрип, на кухне послышались тяжёлые шаги и звук снимаемого засова. Поначалу я испугалась, что это дядька пришёл на мои вопли и сейчас выплеснет весь свой гнев. Но вопреки опасениям в дверном проёме оказался брат.
- Ксинька? Ты как в погребе очутилась?
- Потом, Богдан, всё потом, – я отпихнула брата и побежала на улицу.
В тот момент меня мало интересовали и подозрительная тишина в доме и возможный гнев дяди. На первый план вышли собственные потребности и желания.
По возвращении в кухню, я столкнулась с выходящим из погреба двоюродным братом, в руках он держал свечные огарки и шкуру, которая согревала меня все эти дни. Вопрос прозвучавший необычно резко, заставил вздрогнуть и сжаться в комок:
- Сколько дней ты там провела?
- Не знаю точно, – честно ответила я, попутно разводя в печи огонь, чтоб вода в пузатом котелке закипела как можно быстрее.
Долгое пребывание в холоде и без горячего сделало своё дело и теперь казалось, что внутри всё покрыто коркой льда. А под пристальным взглядом брата было совсем неловко, особенно если учесть, что он был зол.
- Аксинья, ты мне никогда не врала, – спокойно произнёс Богдан, усаживаясь за стол. – Поначалу, я думал, что ты пошла в погреб и тебя нечаянно там закрыли, а потом открыть было некому. Но когда увидел свечи, шкуру и остаток воды в кувшине, понял, что это не ошибка. Так сколько дней ты там провела?
- А где все и почему меня некому было открыть? – спросила я, замирая от ужаса, что ненароком убила своих обидчиков.
- Спят, но об этом позже. Сейчас мне интересно другое.
Я вздохнула, признавая, что брат прав и имеет полное право знать. Тем более он всегда был одним из тех немногих, кто защищал меня и оберегал. Да и самой было интересно, сколько же дней длилось моё заточение. Именно по этой причине решилась спросить:
- А сколько дней прошло с тех пор как смотрины были?
- Сегодня пятый. – ответил Богдан, а потом видимо понял, что и к чему. – Ты провела в холодном погребе почти пять дней!? И судя по твоему внешнему виду, тебя не кормили?
- Хлеб и вода. Но я не жалуюсь, заслужила. Не надо было позорить дядюшку.
Мою слабую попытку обелить дядю, брат оставил без внимания.
- Значит вот как он тебя решил спрятать, – пробурчал брат. – меня сослал, тебя закрыл, лишь бы пришлый не передумал другую ведьму брать. Испугался, что увезут тебя. Только почему?
Я же не мешала Богдану размышлять, а тихо собирала на стол. Есть хотелось очень сильно и судя по тому как брат посматривал на хлеб, сыр и вяленое мясо, не только у меня был дикий аппетит.
Ели мы молча, каждый думая о своём, точнее брат думал, а я маялась от неизвестности и с каждой минутой накручивала себя всё сильнее. Лишь разливая по кружкам очередную порцию взвара, я решилась спросить:
- Богдан, а где всё-таки дядюшка и Лянка?
- Сказал же спят они. Всю ночь животами промучались, теперь спят.
- Как же так? – недоумение было искреннем, ведь я и сама толком не знаю что нашептала.
Простое заклятье на лёгкую хворь и вот итог. Походу учиться мне ещё и учиться.
- Бабка Паранья сказала, что это они грибами отравились, дала отвар и спать уложила. Но улыбалась она при этом так, что впору усомниться в её словах. – хитро улыбнулся брат. – Мне кажется это отец кому-то из ведьм, опять насолил. Не знаешь кому?
- Нет. – ответила с совершенно честным видом. – Откуда мне знать, я ж в погребе почти пять суток просидела.
- Вот и я о том же. – подмигнул мне Богдан. – Ты же и на праздник с непокрытой головой пришла не просто так. Когда дар проснулся?
Я вздохнула и покаянно опустила голову. Кому угодно могу соврать, даже дядьке. А от Богдана ни разу правду утаить не смогла. Подсказывает мне ведьминская чуйка – этот ведьмак посильнее своего отца и деда будет. Вот кого в Старшие надо, с ним то наша община точно в безопасности будет.
- Давно просыпаться начал, только он совсем не стабильный. То могу что-то нашептать, то нет. Вот сейчас совсем ничего не чувствую.