Идея мне показалась странной, ведь никто не знает, что взбредёт в голову богу. Тем более когда ему скучно. Но с другой стороны жизни людей, ведьмаков и обитателей леса важнее, чем одна изменившаяся судьба. К тому же однажды Морз наиграется или найдётся другая ведьма и тогда всё наладится. Я уже готова была согласиться когда мой гримуар решил уточнить:
- Всё так просто. Проиграешь изменишь судьбу моей ведьмы и на этом всё? Что-то я не верю. Прошлую нашу встречу моя подопечная с трудом выжила после общения с тобой.
- Ну эта ведьма явно посильнее, раз до сих пор стоит на ногах и разговаривает со мной на равных. Храбрости у неё хватает.
- Она просто мозги себе отморозила, не понимает с кем говорит. – выдал гримуар. – Так что там с подводными камушками?
- А всё просто. – отмахнулся Морз. – Раз так радеет за людей, пусть им и служит. А вот замуж выходить не советую, если вдовой остаться не хочет. До тех пор пока не встретит того, кто полюбит именно её, а не позарится на дар Шепотницы. А если она влюбится в того, кому её сила нужна, то тут конец один, для обоих.
- Похоже на мамино проклятье. – произнесла я, понимая наконец, насколько Морз хитрый.
Да мой дядюшка и рядом не стоял! Вот где коварство. Но с другой стороны, меня всё устраивало. Однажды ведь меня обязательно полюбят, просто за то, что я есть. Не всегда ведь дар будет манить людей.
- Почти, только с возможностью снять его. – улыбнулся Морз и протянул мне руку. – Согласна, Ведьма?
- Согласна! – под изощрённые ругательства своего гримуара, я протянула руку Морзу.
- Это будет весело! – как мальчишка, обрадовался бог.
Он слегка коснулся рукой моего запястья и нить оберег упала на землю. Руку обожгло холодом и словно сковало. Теперь я в полной мере понимала, что мороз тоже может обжигать. По крайней мере ощущения на запястье были такими, словно мне на руку раскалённый железный браслет надели.
На миг в глазах потемнело, а когда способность видеть вернулась Морза уже не было. Метель прекратилась, а с неба сыпались редкие снежинки.
Как добралась до дома даже не помню. Единственное, что яркой вспышкой мелькнуло, так это подхватывающий меня домовой. А дальше темнота.
Ашрем.
Я резко сел на кровати, едва не корчась от неприятных ощущений. Дракон внутри бесновался, словно чувствовал угрозу или нарушение границ мира. Но такое не возможно, ведь уже много лет мы стережём эту незримую грань, не пропуская нечисть. К беспокойству примешивалось осознание того, что я слишком быстро и крепко уснул.
- Вот же, Ведьма! – рыкнул, прекрасно понимая кто приложил к этому руку.
Что же она задумала? Или решила исполнить наказ своего дядьки? Нет, ведьмак конечно тот ещё слизень, но чтоб открыть грань мира и впустить зло, надо быть ненормальным.
Неприятные ощущения нарастали, не давая возможности мыслить нормально. Быстро оделся и без стука открыл дверь в небольшую комнатку по соседству, она ожидаемо была пуста. Значит я не ошибся, маленькая ведьма усыпила меня и ушла. Меня не столько злило, что Аксинья меня усыпила, сколько то, что я не почувствовал сонного зелья в питье. Или…
Вспомнилось каким тихим, похожем на шелест листвы голосом она говорила о том, что пора спать. Похоже эта девочка и правда далека от обычной ведьмы без чёткого дара. Надо бы поискать в библиотеке отца, что это за дар такой, странный. Но что же всё-таки задумала Аксинья? Зачем решила нарушить грань миров?
Дракон внутри ещё раз недовольно рыкнул и успокоился, словно ничего не было. Зато от входной двери послышался шум и возня. Я поспешил туда и вышел как раз вовремя. Аксинья в одной тонкой рубашке оседала на руки к своему домовому. Дух легко подхватил девушку, а из её ослабевших рук выпала та самая древняя книга. Раздалось недовольное шипение, которое лично мне показалось отборной руганью.
- Девочка моя, - причитал домовой. – Совсем замёрзла и обессилела. Потерпи, родная, сейчас я тебя к огню отнесу, быстро согреешься.
- Нельзя её к огню сейчас, хуже только сделаешь. – вмешался я. – Давай мне, Аксинью, отнесу её в комнату, а ты лучше принеси одну из её согревающих мазей. Понадобится когда тело начнёт отогреваться.
- Ты чего тут раскомандовался? – возмутился домовой. – Я сам Ксиньюшку в комнату снесу и отогрею.
- Пойми, Домовой, ей живое тепло нужно, а ты дух. Не бойся, я ей не наврежу. – от дверей вновь послышалось кряхтение и что-то отдалённо похожее на брань. – Лучше фолиант в комнату отнеси, мне его трогать Аксинья запретила.
С этими словами, я забрал у домового Аксинью и понёс в комнату. Девушка была ледяная, на бледной коже отчётливо синели губы. Радовало одно она дышит, хоть и очень слабо и рвано.