Но стоило вспомнить про свою силу, что пробуждалась, как всё отходило на второй план – страхи, обиды, злость. Единственное чего мне сейчас хотелось это просто укреплять свой дар и помогать людям. Пусть он у меня не большой и слабенький и да, возможно не получится помочь многим или в больших масштабах. Но это мой дар и я хочу им пользоваться, не стыдясь и не боясь.
Дверь в кухню скрипнула и на пороге появилась Лянка:
- Ксинька, ступай в большую комнату, тебя на разговор зовут.
Разговаривала она со мной таким тоном, словно была хозяйкой и имела полное право на грубость.
- Хорошо, закончу с тестом и пойду. – ответила я продолжая осаживать подошедшее для хлеба тесто.
- Быстро иди, – прикрикнула бывшая подруга. – И взвар холодный возьми.
Накрыв полотенцем тесто я ополоснула руки и подхватив кувшин с холодным взваром в одну руку, кружки в другую, отправилась навстречу с неизбежным, ведь прекрасно понимаю, что ослушаться дядю не смогу, а значит приму любое его решение.
- Дядюшка, я принесла ваш холодный взвар. – произнесла как можно спокойнее, ставя на стол кружки и кувшин.
- Не смей называть меня дядей, – прорычал разозлённый ведьмак, – после того как ты меня опозорила на всю общину. Какой я после этого Старший, раз с собственной племянницей не совладал, бестолковая ты девка.
В гневе, дядя вскочил со своего места и теперь казалось, что заслоняет собой весь свет, льющийся из окон. И это несмотря на то, что ростом он не вышел, ниже всех общинных ведьмаков будет. Да и полный слишком, на мой взгляд. Но важности в нём на троих хватит, а уж хитрости на десятерых. Не будь он таким изворотливым и пакостливым, не видать бы дядюшке звания Старшего как собственных ушей. Впрочем, ноги он свои тоже может видеть только сидя и то не всегда – пузо мешает.
Впервые за всё время я не испугалась, а наоборот, поведение родственника меня забавляло. Пришлось прикусить щёку изнутри, чтоб не рассмеяться. Голову, я в погребе себе застудила, что ли?
- Отец! – прокатился по комнате, окрик Богдана, и вот он возымел куда большее действие, я словно оцепенела и видимо не одна. – Мы с тобой уже это обсудили. Аксинья имеет право не носить платок и ходить с гордо поднятой головой. Её дар пробудился.
- Но он не стабилен и пока не подчиняется ей. – изрёк дядюшка, поднимая вверх руку. – А раз не окреп, то так же легко может и исчезнуть, правда, Ксинька?
При этом он так многозначительно посмотрел на меня, что я сразу поняла не подчинюсь, он найдёт способ запечатать мой дар.
- Не знаю, Старший. – тихо ответила родственнику. – Я ж девка не обученная, откуда мне знать, как оно бывает. Почувствовала силу и обрадовалась.
- И скорее на гулянку поскакала, – не сдержался от ехидства дядя. – Дар можешь развивать, но только во благо и с моего разрешения. Платок тоже можешь не носить, но только дома. Впрочем, за пределы двора ты, Ксинья, теперь и носу не высунешь, до тех пор пока мы не поймём, что с твоей силой и есть ли она вообще.
- Старший, так разнотравье ж скоро зацветёт, следом ягоды пойдут. Мне не выходить никак нельзя, запасы надобно делать.
- Хорошо, но только если рано утром или попозже вечером и в подобающем виде, как велят наши традиции.
- Отец, это слишком сурово, тебе не кажется?
- Или так или никак. А нет, так я и передумать могу. Будет взаперти сидеть в том виде в котором положено и у богов прощенье за непослушание вымаливать.
- Я согласна, Старший. – поспешила ответить, чтоб брат не вмешался и не стало только хуже.
Спорить с вредным и мстительным ведьмаком себе дороже, а так хотя бы разрешил дар развивать и даже комнату отдельную выдал. Правда назвать комнатой, чердак под крышей можно было с трудом, но это не страшно, зато своя и даже с небольшим очагом, так что зимой не замёрзну. Уют и порядок навести и будет вполне приемлемо. С такими оптимистичными мыслями я продолжила заниматься ежедневными делами, которых теперь стало значительно меньше, по причине дядюшкиного запрета. А так как выходить за пределы двора мне нельзя, то покупка молока, мяса и поход на мельницу легли на плечи Лянки. Сверкая глазами и бубня себе под нос, что-то очень похожее на порчу, бывшая подружка ушла, оставив меня одну.
В одном Лянка ошиблась, её злые слова и хворобу, я успела поймать ещё на подлёте и теперь сжимала в кулаке, решая, что же с этим делать. Можно было пойти к дяде или брату и предъявить пойманную пакость, но толку нет. Во-первых пакостить у нас не запрещено, а во-вторых паршивка вывернется. Врать и изворачиваться она умеет, в отличии от меня, во всех смыслах кособокой ведьмы. Я так ловко подставлять и изворачиваться не умею. Поэтому поразмыслив пару минут, подошла к раскрытому окошку и разжав кулачок сдула пакость с ладони.