Говорят фамильяры очень похожи на своих хозяек, так вот эти двое прямое тому доказательство. Кошка была такой же беленькой, холёной и упитанной как и хозяйка. Бабушка Паранья говорит, что и лень у них одна на двоих. А вот подружка её наоборот шустрая не в меру, правда не там где надо. По части сплетен она первая в общине, ей даже к дару пакостницы прибегать не надо, так всех сплетёт, что потом ведьмы неделями друг в друга сглазами кидают. И фамильяр у неё такой же длинная и худая собачонка, любительница тявкать и рычать на всех подряд.
Одно печалит животинки только по названию фамильяры, на деле же силы в них отродясь не было.
Я окинула взглядом ведьм, вздохнула и спросила:
- Что вас так напугало, что настои успокоительные понадобились?
- А ты что ж не видела кто к нам пожаловал? – спросила наша сплетня, кивая в след уходящей ведьме.
Я отрицательно покачала головой.
- Дочка Мельникова явилась. Гранница. – пояснила её подружка, нервно теребя ухо своей кошки. – Запомни мои слова, не спроста она явилась. По душу папеньки своего, и нам всем беды не миновать. Зима нам покажется маленькой неприятностью.
- Да, да. – закивал худая. – Уж прости, Аксинья, но похоже с богами ты не сильно договорилась, раз они эту напасть на наши головы послали. А с гранницей в гневе, тебе не совладать.
- А ей есть на что сердиться? – уточнила я, привычным жестом поправляя на запястье широкий кожаный браслет.
- Когда мельник её в город отсылал, никто из общины в защиту девчонки не встал. А дядя твой лично предложил отправить гранницу подальше от общины. Так что зла у неё хватает. Кто знает как ей в городе жилось.
- Мне кажется вы зря боитесь. Столько лет прошло, да и боги не будут присылать сюда кого-то специально. А вот если вы чушь молоть не перестанете, то опять непогода случится. Осерчает на нас ещё и Жар, что тогда опять на поклон идти?! Чем откупаться будем?
Я многозначительно посмотрела на ведьм. Потом пожалела несчастных, выдала им пузырьки успокоительной настойки и отправила с миром.
В общине знали почему мы эту зиму пережили. Старший лично собрал всех в общинном доме и объявил, что его племянница Шепотница договорилась с богами о прощении. А надоумил меня на это он сам и лично помог разобраться со сложным призывом. После этого его авторитет в глазах ведьм и ведьмаков возрос, едва не до неба. Я же на это только вздохнула. Зато и ко мне доверия стало больше. Как же молодая ведьма и против богов встала, да ещё и милость выпросила. О том, что жизнь для общины я выторговала ценой своей судьбы знали единицы.
Дядька когда увидел на моей руке метку, даже не спросил что она значит, просто сказал, что если помру значит на то воля богов. Для него жизнь других ничего не значит, можно смело пожертвовать ею. Главное видеть уважение и благоговейный трепет в глазах общинных.
Богдана это разозлило настолько, что он сильно поскандалил с отцом и хлопнув дверью ушёл. Брат тогда несколько дней жил у меня в доме, а едва сошёл снег начал строительство своего жилища. При этом настаивал на том, что как только женится, заберёт и меня из под опеки дядьки.
Пожалуй, это единственное, что меня беспокоило. Да ещё метка, которая иногда словно морозом жгла. Особенно часто это происходило, когда рядом объявлялся Фрол. А этот надоедливый ведьмак никак не хотел отстать. Я уже всерьёз подумываю рассказать ему, что случится если не отстанет. В искренность Фрола верилось с трудом, но и говорить пока какой откуп был заплачен Морзом, тоже не хотелось. Если это дойдёт до дядьки, он в жизни не отпустит меня, а так есть надежда, что пожалеет умирающую.
От мыслей меня отвлёк звук открываемой калитки и уже знакомое бормотание.
- Бабушка, вы уже вернулись. – улыбнулась я, спеша на помощь старой ведьме.
- Вернулась, Аксюша. Я там больше не нужна, старый мельник спокойно уйдёт за грань и больше не будет мучиться.
- Не выживет значит. – вздох получился тяжёлым, весёлого и добродушного мельника я уважала. – Может мне попробовать пошептать?
- Аксинья, нельзя спасти того, кто жить не хочет. Можно спасти и от порчи и от отравления, но только если желание жить есть. А он его утратил.
Мы вошли в избу и я помогла Паранье сесть поудобнее, после чего принялась собирать на стол. Время было уже к обеду. Однако один вопрос всё ещё терзал меня.
- Бабушка, так получается мельника отравили или порчу наслали?
- И то и другое, деточка. Жёнушка его, змеюка, хотела наверняка.
- Так это она его?