- Вам нужна удача, так я её уже хорошо умею нашёптывать. – выдавила я улыбку и даже покивала, для пущей убедительности.
- В этот раз простой удачи будет мало, но тебя это не касается. Я вот тут одно старое заклятье нашёл, его нашепчи, да только постарательнее.
Я взяла протянутый мне листок и вчиталась в слова записанные мелким почерком. Заклятье было написано на старом, ведическом языке, который сейчас уже не используется. Но несмотря на это, каждая ведьма обязана его знать. Подчерк оказался знакомым, у меня уже есть несколько листиков написанных той же самой Ведьмой. Все они надёжно спрятаны в моём сундуке, надеюсь и этот отправиться туда же.
Видимо дядька заметил с какой жадностью я вчитываюсь в слова заклятья, с каким трепетом держу в руках, столь ценный для любой молодой ведьмы лист, и проговорил:
- Справишься с заданием, сможешь оставить этот листок себе.
После этих слов желание помочь родственнику значительно прибавилось:
- Я очень постараюсь, Старший.
- Не сомневаюсь. А теперь говори, зачем пришла?
- Хотела попросить позволения пойти на заре в лес за травами. Самое время собирать лечебные, для мазей и настоек. Но раз завтра в доме будут люди, значит работы будет много. Так что в следующий раз.
Дядька задумался, явно взвешивая все за и против. Было видно, что его что-то нервирует. Опасаясь его гнева, я потихоньку стала отступать к двери.
- Знаешь, что Аксинья, – прозвучало в тишине комнаты. – Иди за травами и чтоб до заката я тебя дома не видел. Даже в посёлок не входи. Придёшь когда солнце сядет.
- Спасибо, Старший. – прошептала я. – Могу идти?
- Иди и помни, что о нашем разговоре никому.
- Слушаюсь.
Я шла по коридору не помня себя от радости – целый день вне стен дядиного дома. Меня даже практически не смущало странное поведение родственника и этот приказ не появляться дома до захода солнца. Главное, что завтра меня ждёт лес и хоть маленькая, но свобода. Напевая весёлую мелодию, я поднялась на чердак и заперла дверь на засов. Устроившись на узкой кровати развернула листок с заклятьем, перед тем как начинать шептать, нужно знать две вещи – то как и когда следует шептать и что же именно дядька хочет.
Но для начала я долго гладила слегка пожелтевший листок, словно напитываясь энергией той, кто записал на нём древние и явно сильные слова. Ещё одна частичка пропавшего фолианта моей предшественницы. То, что я смогла собрать уже несколько листов, означает, что он всё же существовал. Самое странное, что мне точно известно, откуда эти заклятья и кто их собирал. Бабка Паранья говорит, что иногда души возвращаются на землю и передают память предков юным ведьмакам и ведьмам. Так ли это, никто не знает. Но я очень тонко чувствую связь с этими записями и абсолютно уверена, писала их моя прапрабабушка. Та самая сильнейшая Шепотница.
Теперь стоит понять, что же задумал дядька. Но, увы, прочтя текст я поняла одно. С виду обычное заклятие на удачу, успех и благополучный исход дела, да немного усиленное, но всё же оно казалось стандартным. Правда, при более внимательном прочтении, заклятье оказалось очень хитрым. По сути тот кому я всё это нашепчу, получит практически неограниченную удачу в переговорах и сможет уговорить кого угодно. Не даром же прабабка вплела в основу простого заклятья призыв к силе и дару убеждения.
Это кто же приедет завтра к нам в дом, раз дядька так боится?
Холодок прошёл по спине и впервые за последние года полтора мне не хотелось призывать на помощь Старшему свой дар. Но я прекрасно понимала, что будет если сейчас воспротивлюсь и не выполню требования. Чувствую всё, что пережила за эти годы покажется сладким мёдом. Дядька в гневе страшен, это мне известно не понаслышке и лучше его не злить. Я сделала глубокий вдох, призывая на помощь всю свою силу и принялась расплетать серебристую косу.
Солнце уже клонилось к закату, когда пришло время плести заклятье. Я стояла у окошка прислушиваясь к себе и звукам вокруг, ожидая когда наступит тот самый нужный момент. Наконец внутри словно, что-то щёлкнуло и мне стало понятно – пора.
- Иханто нардосо микош даль-то. Биенто дуль боло и сот. Иханто нусоро хоми бис-то… – голос мой звучал непривычно тихо и мелодично, слова заклятья лились словно песня, но если бы кто-то услышал меня, то слов бы не понял и не разобрал.