На следующий, после возвращения из общины, день, я выполнил обещание данное Аксинье и отправился к лесным ведьмам. Там в небольшой деревеньке, спрятанной в чаще леса, жили самые лучшие травницы и лекарки, а ещё известные на всю округу любители звонкой монеты и драгоценных камней. От того и жили крайне зажиточно, бедных среди лесных не было.
Богдана я нашёл в доме Главной Ведьмы. Ещё в общине этот ведьмак показался мне порядочным и честным. А теперь и у него пропала настороженность. Прожив у лесных несколько недель, Богдан узнал намного больше о драконах и перестал опасаться. А когда я передал ему письмо от Аксиньи, пропали последние опасения. До поздней ночи мы разговаривали и обсуждали все события, что произошли в общине в мой прилёт. Как ни странно, но Богдан полностью поддерживал свою сестру, говорил, что она всё правильно сделала. Правда, о договоре с Морзом, он тоже ничего толком не знал. Лишь то, что Аксинья должна служить людям и не прибегать к тёмным заклинаниям. В одном мы были уверенны оба, это только часть договора между маленькой ведьмой и грозным Богом.
Через несколько дней после этого разговора Богдан вместе со своей женой перебрались в драконьи пределы. Теперь ведьмак будет учиться в Академии, а вещицы создаваемые его молодой женой по достоинству оценили драконицы. Так что у молодой пары всё будет хорошо.
Мне грела душу мысль о том, что я смог хоть так отблагодарить Аксинью за своё спасение. А ещё обзавёлся соратником и хорошим другом, в лице Богдана.
Стоит ли говорить о том, что Дея при всём желании не могла меня поймать. Я пропадал в библиотеках, на стройке дома для ведьмы или мотался по важным дипломатическим делам вместе с Демишем или отцами. А в остальное время привыкал к своему дракону, и под руководством наставника, учился с ним ладить. Давалось это тяжело, дракон у меня был своевольный и вопреки ожиданиям мудрый, прошедший не одно перерождение. А ещё настолько древний, что помнит те незапамятные времена когда драконы строили семьи только с истинными, предназначенными судьбой парами. Поэтому начинал рычать как только поблизости оказывалась хоть одна незамужняя драконица. Большого труда стоило его сдерживать. С трудом, но через какое-то время дело пошло на лад. А надо было всего лишь обмолвиться о том, что как только научимся взаимодействовать отправимся в ведьмачью общину. Возможность отомстить хитрому ведьмаку грела душу не только мне, но и дракону. Да, я дал Аксинье слово, что мы не нападём на общину, но это не значит, что её дядьке сойдут с рук злодеяния. Главное теперь выждать время, но что-то мне подсказывает – именно время сейчас играет против нас. Знал бы я тогда, насколько прав дракон, рвущийся в ведьмачью общину.
Аксинья.
Несколько дней я провела в странном состоянии, находясь между сном и явью.
Первый раз очнулась вечером того же дня. Тело болело, глубоко вдохнуть не получалось, во рту пересохло и ощущался непривычный привкус. Облизав губы поняла, что они потрескались и кровили, видимо именно вкус крови я и чувствовала. С трудом, кряхтя как древняя старуха, смогла встать с пола и добраться до кровати. Не обязательно быть великой и всесильной ведьмой, чтоб понять своё состояние. В этот раз дядька перестарался и избил меня слишком сильно. Примочками и мазями справиться конечно получится, если знать что именно лечить в первую очередь. А сама я с этим не справлюсь. Но дверь заперта с наружи и добраться до Параньи нет возможности. Оставалась одна надежда, на древнего и мудрого.
Гримуар долго и витиевато ругался, кажется на всех знакомых ему языках, потом сыпал проклятья в адрес моего родственника и только после обещания выучить пару самых пакостных заклятий, для защиты себя от родственника, согласился помочь.
Помог правда тоже весьма специфически, что-то долго бормотал и полыхал глазками, пока наконец не объявил, что теперь мне нужен сон. А для того чтоб мне ничего не мешало, направил все естественные процессы организма в другое русло. То есть попросту закрыл их, чтоб не мешали моему телу восстанавливаться. А дальше потянулись дни проведённые между сном и явью. Причём просыпалась я исключительно для того, чтоб попить воды. Жажда – это было единственное, что я ощущала.