– Словно Улисс со своими товарищами между Сциллой и Харибдой – впереди застава, сзади разбойники, – Анри погладил рукоять меча, – будем прорываться?
Князь посмотрел на бледную Анастасию, на ухмыляющегося главаря. Три меча против пятидесяти, пленник и измученная женщина в нагрузку – шансов ноль.
– Нет. Попробуем договориться.
Подъехали к рогатке. Вышел расхлябанный дружинник. Дожевав кусок, буркнул:
– Кто такие? Почему оружные? Подорожную покажи.
– Ты на посту стоишь или к девкам собрался, боец? – спросил Дмитрий. – Почему жрёшь во время службы? Старшего позови. И живо.
Вояка чуть не поперхнулся. Подтянул болтающийся меч, повернулся, крикнул:
– Боярина позовите! Тут передовые от булгар вроде.
Последний пассаж Ярилов не понял (почему от булгар?), но подтянулся, пытаясь придать лицу максимально деловое выражение.
Из шатра вышел крепкий бородатый дядька в добром пластинчатом доспехе, в богатом плаще. Хмуро глянул, спросил:
– Кто такие? Не похожи на послов.
– Сам-то кто таков? – строго спросил Дмитрий.
– Я-то Евпатий, боярин Ингваря Рязанского, здесь по его поручению и по приказу великого князя Владимирского. А ты кто? Да из седла-то вылези, повежливее себя веди.
Тут же подскочили воины, схватили коней под уздцы. Ярилов помедлил, потом спешился, вслед за ним – Хорь и Анри.
– Я – Дмитрий, князь Добришский.
– Ишь ты, князь, – хмыкнул боярин, – а чего не цесарь Царьградский? Ты себя-то видел, князь?
Ярилов чертыхнулся. Грязный, запылённый, плащ драный, сбруя на коне самая простая, половецкая. Не похож, конечно.
– Я тебе сейчас всё объясню…
– Тсс, тихо. Ты говорил, теперь моя очередь.
Евпатий подошёл, глянул. Усмехнулся:
– Князь, значит. Со свитой. Хиляк связанный – стало быть, боярин, двое разбойничьего вида – воеводы. А это, небось, княгиня твоя?
– Да. Анастасия Тимофеевна, княгиня Добриша.
– Разумеется, а кто же ещё? Сразу видно княгиню-то: одета, как девка беглая, а румянилась мхом болотным да золой печной, как оно у княгинь принято.
Дружинники заржали.
Наверное, ещё можно было как-то разобраться, но Анри взорвался:
– Недостойный хам, сейчас ты ответишь за оскорбление знатной дамы!
Потащил меч из ножен; Евпатий мигнул – зашедший сзади боец шарахнул тамплиера по затылку. Дмитрий схватился за клинок – и тут же почувствовал упёртое между лопаток копьё.
– Резвый ты какой, князь якобы Добришский. Ну ничего, и не таких резвых вешали. Связать их, – кивнул Евпатий, – потом разберёмся, не до них сейчас.
– Погоди, боярин, – закричал Кольцо, – я не с ними, меня обманом пленили, а они – разбойники. Пардус и медведь! Я великому князю служу. Слышишь, боярин? Ты меня должен немедленно, со всеми почестями, доставить к Юрию Всеволодовичу. Пардус и медведь!
– Да хоть баран и курица. Будешь шуметь – велю кляп в рот забить. А могу и башку отрубить – с почестями, а как же. И кого только на дороге не встретишь, а? Артель скоморохов, не иначе.
Пленникам скрутили руки и посадили посреди лагеря, спина к спине. Дружинники делали это без зла, с прибаутками насчёт шутов гороховых.
– Вот влипли-то, – сказал Хорь, – от одних разбойников ушли – к другим попали. Слышь, Федька, а что там про «пардуса и медведя» верещал?
Кольцо промолчал.
– Это его тайное слово, или секретный пароль по-нашему, – пояснил Анри, – что он якобы не бандит, а агент гранд-дюка. Известная хитрость в тайных делах.
И обратился к Ярилову:
– Брат мой, ты запомнил того, кто предательски ударил меня сзади? Как только мы освободимся, я вызову подлеца на поединок. Или нет, сначала я буду сражаться на мечах с этим военачальником, Евпатием. Он должен ответить за оскорбление дамы, каковое недостойно рыцаря.
Ярилов молчал. Настя была рядышком, положила ему голову на плечо; остальное – неожиданный плен, угроза казни, да хоть конец света, – были такой мелочью.
Никто и не обратил внимания, как на вершине холма появилась погоня разбойников. Увидели воинскую заставу, развернулись да и сгинули тихонько.
Глава шестая
Посольство
Сентябрь 1229 г., Булгарское царство
Пришёл 626-й год Хиджры – несчастливый год для Булгарского царства. После смерти мудрого старца Габдуллы Чельбира, собирателя земель и победителя грозных монгольских полчищ, на престол взошёл его младший брат Мир-Гази, но правил совсем недолго.
Чёрный орёл распростёр свои крылья над просторами Заволжья, покрыл тенью золотые пшеничные поля и светлые леса, зелёные степи и улицы Биляра и Булгара, Джукетау и Сувара; лишил спокойного рассудка мудрецов и поселил в сердцах достойных мужей смуту. Бывали трудные времена в истории народа, но не было более опасных; сыны знатных булгарских родов разбились на две враждующие партии, и каждая хотела видеть царём своего ставленника. Правду говорят: если Пророк (мир ему) хочет наказать человека, то покидает его, предоставляя возможность совершать безумства; так и сейчас, многие обулись в сапоги глупости и вступили на тропу безответственности, не думая о страшной беде, которая сгустила чёрные тучи угрозы вблизи булгарских границ.