Один из разбойников вскинул рыжую голову. Поглядел и крикнул:
– Азамат! Откуда здесь?
Бряхимовский посол растерял вдруг всю солидность: бросился на крик, упал на колени в грязь, не жалея дорогих шаровар персидского шёлка, восклицая:
– Дмитрий, брат! Анри! Хорь, продувная рожа, и ты здесь!
Ошалевший Евпатий наблюдал за тем, как булгарский вельможа обнимается с грязными бродягами; сзади толпились не менее поражённые гридни и бахадиры.
Азамат спросил у воеводы:
– Что за повадки теперь в земле великого бека Гюрги? Князей вяжете, словно лихих людей?
– А что, и вправду князья? – почесал в затылке Евпатий. – Все до одного? И этот, тощий сморчок, тоже?
– Про него не ведаю. Остальных знаю: добришский князь Дмитрий, супруга его Анастасия. Это вот Хорь, бывший… э-э-э… Неважно.
– Действительно, неважно. Таки познакомимся заново: Хаим, скромный торговец из Солдайи.
– И рыцарь Анри де ля Тур.
– К вашим услугам, – кивнул тамплиер, – только не простой рыцарь, уже командор ордена Храма. С письмом для гранд-дюка Владимира от великого магистра.
– Ну дела, – поразился воевода, – а чего раньше не сказали?
– Мы пытались, – хмуро ответил Дмитрий, – да ты, боярин, не особо слушал. А это – Федька Кольцо, известный разбойник, нами пойманный. Его тоже во Владимире дожидаются. Палачи.
– Может, прикажешь их для начала развязать? – сказал посол эмира.
Евпатий дал знак дружинникам освободить пленников. Подозвал холопа и велел вполголоса:
– Скажи, чтобы в моём шатре ещё на четверых накрыли.
Сентябрь 1229 г., город Владимир, княжеские палаты
– Да погоди ты, не тарахти, – сердито сказал Юрий Всеволодович, – толком объясни: посол булгарский с письмом от великого магистра крестоносцев, поймавший разбойника Федьку Кольцо? На тебя брехун напал? Или ты медом хмельным с утра упился?
– Да нет же, великий князь, – заторопился писарь, – приехали-то вместе, а каждый по своим делам: вельможа от булгарского царя – как и ждали, для мирного договора. Письмо от магистра другой привёз, франк, весь такой из себя, прегордый. А Федьку князь Добришский споймал, Дмитрий Тимофеевич. Он с супругой пожаловал.
– И все – в один день? – хмыкнул Ингварь Рязанский. – Гляжу, у тебя тут, Юрий Всеволодович, прямо ярмарка сегодня. Выбирай любого гостя, не ошибёшься.
– Ещё раз повтори, – потребовал великий князь Владимирский, – Дмитрий Тимофеевич тоже здесь?
– Так говорю же: да. И княгиня при нём.
– Поди прочь.
– Кого звать-то первым? – растерянно спросил писарь.
– Изыди, сказал. Дай подумать.
Юрий Всеволодович тяжело поднялся, подошёл к окошку, забранному цветными фряжскими стёклами. Пробурчал:
– Ну, дела. Ещё и Федьку прихватил. Выкрутился опять, значит, князь Добришский.
В углу, на краешке лавки, сидел сиротливо приживальщик, Юрий Игоревич. Подал голос:
– Да какой же он князь? Стол обманом взял, не по праву. Где такое видано, чтобы приёмный сын наследовал, когда князей, природных Рюриковичей, без места полным-полно?
Ингварь Игоревич согласился:
– Прав, братец. Вот бы тебе тот стол и взять. А не у меня то Пронск, то Коломну выпрашивать…
– Погодите вы, торопыги, – прервал Юрий Всеволодович, – сначала разобраться надо.
Крикнул писаря и велел позвать посла от булгарского царя.
* * *
Даров эмир Алтынбек не пожалел: послал ларец, изукрашенный яхонтами и смарагдами, а посреди крышки – волшебный камень алатырь, с детский кулак величиной; и не пустой ларец, а набитый золотыми арабскими динарами. А, кроме того, серебряный кубок и блюдо под него, искусной работы, с изображениями сказочных цветов и зверей; два булатных клинка – заглядеться можно на узор, покрывающий грозную сталь; бесценный шёлк и рулоны персидского полотна и ещё всякого, по мелочи. Шесть здоровенных бахадиров вслед за послом вошли, едва дотащив подарки.
Оно и понятно: прижгло властителя Булгара. В царстве смута, Гази-Барадж на престол целится, а он – тайный ставленник владимирского князя (про что, конечно, Юрий Всеволодович никогда не признается); крестьяне – данники эмира, которых прозывают «игенчеями», бунтуют против непосильных налогов. Многие мордовские князья от Булгара отложились, признав власть кто Владимира, кто Рязани. А тут – новая беда: монгольские полчища у порога, вдоль границ бродят, каждый день – стычки. Того и гляди, всей силой кинутся…
Юрий Всеволодович слушал рассказ Азамата, едва довольную улыбку в бороде прятал. Как всё-таки хорошо, когда у соседа всё плохо! Это булгарской гордыне наказание: всё чванятся, пытаются силой и богатством хвалиться. Ну, и где та сила была, когда Юрий Всеволодович булгарский городок сжёг да вместо него Нижний Новгород поставил, а? Теперь никак Волгой мимо владимирских застав товар не протащить. Если только Дмитрий Добришский не нагадит…