– Кояш. По-половецки – «солнце». Он золотой масти был.
Жук покачал головой:
– Это многие знать могли. Лучше ответь: как княжескую стряпуху звали и её сына?
– Маланья. А дочку – Варей, не было у стряпухи сыновей. А кобеля любимого – Шарик, только он пропал в ту ночь, когда маменьку разбойники скрали. Да я это, я, Ромка!
Жук крякнул. Подошёл, обнял.
– Ну здравствуй, княжич. Давненько не встречались.
* * *
– И чем мы ему поможем? Сами – рабы. Кстати, на дромон пора. Отплывать скоро. Хватятся, объявят беглыми – хлопот не оберёшься.
– Всё верно, Сморода. Только не бросать же княжича не растерзание. Давай хотя бы в порт проводим. Там спрятаться легче, народу много.
Роман посмотрел на отцовских верных слуг. Спросил:
– А вы сколько рабами? Шесть лет?
– Семь.
– Вам до свободы три года?
Сморода усмехнулся:
– Осенью обещали отпустить. За заслуги. Мы же на черкесских пиратов ходили, в бою отличились.
– И тогда в Добриш?
Сморода промолчал. Жук ответил:
– Нет. Та жизнь прошла, не вернуть. У нас домики в Трапезунде, семьи. Мы и сейчас почти вольные. Только осталось ошейник снять, и заживём.
Роман сказал:
– Не надо вам вмешиваться. Всё равно меня не выручите, а себе навредите. Я сам как-нибудь.
– Идём, – вздохнул Сморода, – хоть проводим. Умный юноша растёт, в отца.
Молча пошли. Не успели вновь сродниться – а расставаться приходится. Вот и последний поворот на пристань.
– Стоять!
Костас наводил арбалет, Викинг доставал меч. За слугами перса маячили городские стражники: хозяин, видать, все связи поднял, чтобы поймать мальчишку.
Жук насупился:
– Ты, огрызок, не кричи. А то кричалка треснет.
– Раб! Закрой рот. Тут Сугдея, а твой хозяин, судя по железке на шее, не местный. Заступаться за тебя некому, живо на виселице вздёрнут за укрывательство беглого. Подняли руки и отошли в сторонку.
– Ладно, поняли, – миролюбиво ответил Жук. Показал открытые ладони, отступил.
Костас забросил арбалет за спину, протянул руку к Роману:
– Быстро бегаешь, засранец. Ну ничего, я тебя…
Не договорил – Сморода с неимоверной для его комплекции ловкостью прыгнул, сбил грека с ног, навалился, прижал к земле. Жук уже держал Викинга за руку с мечом и бил кулачищем в голову – второй раз, третий. Охранник закатил глаза, но всё не падал.
Стражники справились с изумлением, выхватили мечи, пошли к дерущимся.
Сморода заорал:
– Ромка, что стоишь столбом, балда? Беги!
И снова – сумасшедший слалом по скользким доскам пристани. Сердце, казалось, лупило уже в горле, перекрывая воздух.
Увидел изрядно побитый волнами борт нефа под красным флагом с золотым львом. Бросился к сходне – и с размаху наступил на сапог.
– Куда?
Седобородый схватил Ромку за шиворот.
– Синьор, вам нужен юнга?
– Интересный способ наниматься на службу – наступив предварительно на застарелую мозоль капитана. Что умеешь?
– Драться на саблях и мечах, стрелять из лука и арбалета, колоть дрова, мыть посуду…
– Какие языки знаешь?
– Итальянский, греческий, половецкий, персидский. Арабский немного. Да, русский ещё!
– Неплохо.
– Я вырос в Сугдее, синьор.
– Два сольдо в день. Стол за счёт компании. И чтобы у меня! – капитан погрозил кулаком. – Выдеру сам, боцману не доверю. Добро пожаловать на борт «Изабеллы», не самого нового, но самого первого корабля в компании благородного синьора Винченцо Туффини.
– Спасибо, синьор капитан!
– Скажи спасибо вот этим, – капитан кивнул на сгрудившихся в десятке шагов городских стражников, – терпеть не могу, когда кто-нибудь гоняется за юными мальчиками. Это неестественно.
– Отдайте сопляка! – крикнул стражник.
– Желаете дипломатического скандала? – холодно осведомился капитан. – Юноша зачислен в экипаж корабля, находящегося под защитой венецианского флага. Пусть староста вашей деревни, или как там называется эта дыра, напишет ноту протеста дожу Республики Святого Марка.
Капитан повернулся к улыбающемуся Роману:
– Ну, чего встал? Вперёд, помогай сниматься с якоря. Порт назначения – Константинополь.
Неф отвалил от пристани, расправил паруса, поймал ветер – и ходко пошёл на запад.
Стражники давно отправились в сторону дома перса, помогая идти изрядно помятым Костасу и Викингу.
На берегу замер человек в чёрном балахоне. Пробурчал:
– Чёртовы Яриловы, испортят любой гениальный план. И кого теперь предъявлять старшему?
Август 1236 г., окрестности города Биляра
Вокруг Биляра вырастало уже третье кольцо земляных валов. Работали круглые сутки: ночью – при свете костров, днём – под жарким солнцем или под дождём, как повезёт. Каждый городской квартал и каждое пригородное село выделяли работников согласно указу эмира, но многие приходили добровольно, заперев лавки и бросив свои дома.