– С вами, так с вами… – пробормотал Палассе, направляясь следом. – Небесникам нас Галашше продал, что ли?
Смахнуть в сумки «мелочи в дорогу» «грачам» было недолго, всего-то туалетные принадлежности, к которым относились сапожные щетки и тряпочки для кокард, смена белья. На том сборы и кончились, остальные пожитки: кое-какие книги, занятные картинки, старое обмундирование да парадные портупеи – тащить с собой не имело смысла. Приятели, конечно, потребовали объяснения стремительным сборам, но Леппе, не имевший на этот счет подробных инструкций от полицмейстера, ответил за всех:
– Галашше дал нам отпуск, и мы уезжаем на юг, к бабушке Эшуда!
– Какая еще бабушка? – перестал бренчать на гитаре «грач», который спал рядом с Нетоле уже несколько лет. – Не слышал ни о какой бабушке. Эшуд, он врет?
– Ну, такая… не совсем моя бабушка… – забормотал чернокожий сержант, торопясь к выходу. – А может, и моя. Поедем в Никею и все узнаем.
– Это ты зря брякнул про Никею, – уже снаружи сказал ему Клэс. – Мало ли где у тебя могла найтись бабушка? Может, в Соше.
– Ты на меня посмотри повнимательней, – вздохнул Эшуд. – Ближе Никеи меня никто внуком не признает, если не считать черных бродяг из Заречья.
Вик что-то бормотал про себя, но решил пока ничего не спрашивать, чтобы прежде времени не расстраиваться. Он брел последним, не глядя по сторонам. «Грачи» пересекали затихающие к ночи кварталы: Белый, Рынок, вот и Монета. Леппе, несмотря на хромоту, старавшийся всегда быть впереди, высмотрел первую же работающую лавочку:
– Вон! Все же они молодцы, что совсем не закрываются. Чегишаи так не делают.
– А какой смысл торчать в лавке ночью? Нас ждать? – пожал плечами скептичный Шели. – Странная у них вывеска.
– Чем же? Забавный кружок.
– Я хочу сказать: обычно штаны вешают или куртку.
– Так в витрине все это есть. – Запыхавшийся Леппе подошел к дверям и прочел: – «В любое время суток оденем с головы до ног!» Отлично.
«Грачи» проскользнули в узкую дверь, только Шели немного задержался, чтобы рассмотреть вывеску получше. Ему она вообще-то тоже понравилась: круг, две половины которого, черная и белая, были разделены волнистой линией. При этом на черной половине имелся маленький белый кружочек, а на белой – черный.
– Оригинально! – буркнул он и тоже вошел.
Два рослых парня, скорее не торговавших, а дежуривших в лавке в столь поздний час, собирались поужинать за, конторкой, но тут же отложили в сторону и колбасу, и хлеб.
– Чем обязан, господа полицейские? – Рослый рыжий грохенец чуть поклонился. Его помощник, лишь немного уступавший ему в росте и тоже рыжий, несмотря на смуглость кожи, вытащил толстый гроссбух.
– Нет, мы не с проверкой, – успокоил его Леппе. – Мы… нам нужно купить кое-какой одежды.
– Плащи, шляпы? – Повеселевший торгаш отправился в глубь лавки. – Я вижу, у вашего друга совсем истрепался головной убор…
– Он его позже сменит, форма тут ни при чем. Нам нужно… Да, плащи, шляпы… Куртки, рубахи, вообще все, – сдался Хромой. – У вас написано: «с головы до ног» – вот это как раз то, что нам нужно. И не надо темных тонов.
– Рубахи можно оставить, – шепнул ему Шели. – И кальсоны тоже, между прочим, не швыряйся деньгами.
– Кальсоны кальсонами, а рубахи у нас с клеймом Управления, – напомнил Нетоле. – Надо сменить, мало ли где стирать придется.
– У меня и кальсоны с клеймом… – раскрыл наконец рот Вик.
Шели Грамми далее присвистнул от восторга: носить казенные кальсоны считалось среди «грачей» унизительным.
– Господа, – торговец уже отправил куда-то в заднее помещение своего товарища и теперь потрясал ворохом штанов, – я так понимаю, что вы все хотели бы пере… приодеться? Пусть кто-нибудь один пройдет к зеркалу на примерку, а остальные могут пока подобрать себе чулки, шляпы и все прочее. Кстати, есть замечательные перчатки, очень дешевые, сошское плетение.
Все прошло удивительно быстро. Нечего сказать, работали грохенцы стремительно, сохраняя при этом неизменную учтивость и даже некоторый такт. Особенно это понравилось Вику, которого Леппе заставил прямо в лавке сменить и кальсоны, – продавец, державший перед Палассе кусок ткани, демонстративно смотрел в сторону.
– А сапогами не интересуетесь? – спросил грохенец у Леппе, когда тот уже отсчитывал деньги. – Я хочу сказать, ваши, конечно, в прекрасном состоянии, но… – Он посмотрел на пыльные, разбитые сапоги Вика.
– Нет-нет, они еще очень крепкие, – отмахнулся новыми перчатками Грамми, а Эшуд прыснул в ладонь.
– Да, и так сойдет, – кивнул Леппе. – Хватит его баловать.
– Может быть, пару дорожных сумок? Мне показалось, что вы намерены совершить путешествие.
Леппе замешкался. Вообще-то для пожитков «грачей» вполне хватало поясных сумок, но он как-то не подумал об их форме, которая теперь громоздилась кучей на стуле. Погнать в казарму Вика? Этого Хромому не хотелось, Палассе исхитрится сболтнуть что-нибудь лишнее. Остальным Галашше приказал быть на встрече с незнакомым пока отцом Пладде.
– Господин продавец, – понял его затруднение Шели, – а нельзя ли нам оставить у вас нашу одежду на несколько дней? Только пообещайте, что вы ее не продадите по ошибке!