– Да я, честно говоря, не знаю, возможно ли это… – смутился грохенец.
Но тут уж сработали инстинкты «грачей», и все четверо подошли к торгашу вплотную.
– С полицией не спорят, морда! – тихо прошипел Леппе, вмиг потеряв всякую учтивость. – Хочешь, чтобы лавочка твоего рыжего папаши имела проблемы? Получишь и сам прямо сейчас пойдешь с нами.
– Я не то имел в виду… – окончательно растерялся торговец, не выдержав холодного взгляда Киэса, хотя тот был на полголовы ниже.
– Ого! – Вик прыгнул в сторону, выхватывая саблю. – Вы гляньте!
Второй грохенец, вооружившись увесистой дубинкой, зашел «грачам» за спину. Почувствовав у живота острие, он посмотрел на партнера.
– Брось сейчас же! – прикрикнул торговец. – Простите, господа, это мой дальний родственник, он совсем недавно в Иштемшире, диковат… Конечно, я буду хранить вашу почтенную форму сколько потребуется. Мы почистим ее и, если понадобится, произведем починку, все бесплатно.
– Знал бы, что у вас такое хорошее заведение, обязательно попросил бы скидки! – прошипел Леппе. – Пошли, ребята, не время сейчас. Вик, убери саблю!
– Пусть бросит дубинку, – заупрямился Палассе. – Мне кажется, он разбойник! Его надо отвести к Быку на профилактическую беседу!
– Оставь его, я сказал!
Леппе вытолкнул рассерженного Вика на темную улицу. Последним как вошел, так и вышел Шели Грамми, он помахал сразу двумя парами перчаток:
– Я подумал, что они все-таки должны сделать мне скидку.
– Вот, Адово проклятие, а я не сообразил! – Нетоле шагнул было обратно к дверям, но на его пути встал Хромой:
– Время, парни, время! Мы не можем опаздывать.
10
Монета – деловой квартал, поэтому ночью почти полностью погружается во тьму. Улицы пусты. Сторожа в Иштемшире не в моде, иначе на что полиция? «Грачи», на ходу приноравливаясь к новому платью, шагали по пустой улице.
– Где-то здесь, если я не пропустил, поворот. – Леппе не нужна была карта города, по которому он почти каждый день разгуливал в патруле. – Но который дом – желтый – так сказано в записке, да сейчас-то этого не разглядишь.
– А время? Часы еще не били? – забеспокоился Нетоле. – Здесь какие лучше слышно: с Шале или с Рыночной?
– Смотри, кто-то дверь приоткрыл, – показал Грамми вперед, на появившийся и исчезнувший четырехугольник света. – Поймать его да спросить.
– Дурень ты, Шели! – Хромой пошел быстрее. – Поймать… Мы уже не в форме. Стражу позовут или наших же «грачей». А скоро вообще из Иштемшира выйдем, вот там дел не натворите.
Однако ловить никого не пришлось: при приближении «грачей» дверь снова приоткрылась и стал виден человек, до этого неразличимый в темноте.
– Господа, вы не видели здесь девочку?
Человек говорил с чегишайским акцентом. – Маленькую девочку в зеленой шапочке.
– Какая еще?.. – начал было Вик, но Шели положил руку ему на плечо.
– Нет, но на площади мы видели мальчика в такой же шапочке, – ответил Леппе. На листке с адресом, который дал ему Галашше, был записан и пароль. – Мы не опоздали?
Чегишай вместо ответа приложил палец к губам и отворил дверь еще шире. Через нее «грачи» попали прямо в зал – этот торговый народ не признавал прихожих, так же как и крылечек. Зал оказался пуст, хотя на столе стояли тарелки с остатками чьего-то ужина, ярко горели свечи.
– Пожалуйста, ждите здесь, – попросил чегишай и быстро поднялся по лестнице.
– Не люблю чегишаев, – шепотом сказал Палассе. – Зачем мы пришли?
– Для разговора. Слушай, – Хромой повернулся к Эшуду, – а не выкинут эти грохенские торгаши какую-нибудь штуку с нашей формой? Напрасно мы ее там оставили.
– Брось, грохенцы не хуланы. Тем более знают, что мы их на галеры отправим. Не волнуйся, за такие вещи и в Грохене достанем! – Нетоле и в голову не приходило, что торговцы могут оказаться настолько недальновидными. – Да и что они такого могут сделать? Гулять в ней по Иштемширу? Наши сразу узнают рваную шляпу Вика. Давай лучше о деле думать.
– Это точно, – кивнул Грамми. – Только думать не значит болтать, в чегишайских домах бывает удивительная акустика.
«Грачи» как по команде отвернулись друг от друга, рассматривая теперь комнату. Голые стены, циновки. По углам сундуки вроде крестьянских – там чегишаи держат матрасы, которые на ночь кладут прямо на пол. Ставни единственного окна закрыты, да еще и задернуты толстой, непроницаемой для света шторой.
Заскрипела лестница. Полицейские ожидали увидеть хозяина, но сверху спустился человек в длинном голубом плаще с накинутым капюшоном. Шумно выдохнул Палассе – увидеть здесь одного из Отцов он не ожидал.
– Ваши имена?
– Сержанты Леппе, Нетоле, Грамми и надзиратель Палассе. Больше никаких имен нас просил не называть известный вам человек, – доложил Хромой, почтительно наклонив голову, но осмелился спросить: – Как нам обращаться к вам?
– Отец Пладде, хотя мне тоже не хотелось бы, чтобы кто-то узнал о том, что я был здесь, и, конечно, о нашем разговоре.
Пладде подошел к столу и уселся на единственный стул, аккуратно отодвинув в сторону тарелку.
– Господин Галашше… Ах, да не вздрагивайте, все в порядке. Он рекомендовал вас как людей надежных и осмотрительных. Правда, он писал о троих… Но мне знакомо лицо вашего друга. Вы, вероятно, обо мне не слышали: я сторонюсь известности.