Впрочем, как ему сказали, после тех событий люди предпочитали ограничивать размеры городов максимум полсотней тысяч человек, но зато разбросаны эти городки оказались довольно часто, особо группируясь вдоль рек. За время пути они проплыли мимо четырех таких городков, небольших и красиво вписанных в тайгу скоплений деревянных домов на несколько семей. Социальные программы местных властей внушали уважение. Так заботиться о своих гражданах может только очень сильная и мудрая власть.
Игорь увидел и услышал достаточно, теперь предстояло убедить в нависшей угрозе руководство анклава, что за все время оккупации ни разу не подвергался зачисткам карательных экспедиций. Здесь удалось сохранить многое из прежнего мира, но так и не удалось обзавестись столь необходимой для выживания осторожностью. Нет, конечно, в тех городках, что они миновали за время пути, соблюдали светомаскировку, да и высаженные деревья ощутимо вымахали за прошедшие одиннадцать лет, камуфлируя и размывая видимые с воздуха очертания городских улиц. Но если куда более хитроумные меры маскировки не помогали в прибрежных районах, то здесь тем более карательным экспедициям ящеров не составит особого труда обнаружить поселения. А что такое прямая атака при подавляющем технологическим преимуществе, Игорь знал не понаслышке.
Новая Тюмень лежала менее чем в сотне километров северо-западнее старой, сожженной орбитальным ударом в первую ночь. Построенный в устье реки Ниццы, на месте Усть-Ницинского, крошечный по старым меркам городок с населением чуть более пятидесяти тысяч, до оккупации в лучшем случае сошел бы за районный центр, сейчас же Игорь с удивлением смотрел на кишащие народом улицы. Субботний летний вечер выдался нежарким, и на променад в центр выбралось никак не менее половины жителей. Гуляли парочки и целые семьи, стайками толпились броско одетые молоденькие девчонки, кучковались подростки, оглядываясь, украдкой дымя папиросами. Одетые в фабричный трикотаж, они разительно отличались от тех, к кому привык Игорь. У них на лицах отсутствовало то выражение, что свойственно загнанному и осознающему свой конец зверю. Беззаботность царила тут, беззаботность и отсутствие страха перед небом. Здесь сложно найти людей, обожженных войной, тех, которые и предоставляли человеческий материал для вооруженного сопротивления. Игорь видел – они слишком похожи на безмятежных жителей предвоенной поры. Хотя, тут же поправил он себя, в любом благополучном обществе, велик процент тех, кто ищет смысл, или изменения этой сытой, безопасной жизни. Искать стоит таких, искать и отбирать лучших. Но прежде нужно испросить разрешения у тех, кто правит. Ибо пока ты слаб, не стоит ссорится даже с тем, кто слабее тебя.
Провожатые разместили их в маленькой гостинице, что простроенной совсем недалеко от административного квартала. Здесь были в ходу деньги, настоящие бумажные деньги, которые печатало местное правительство. Игорь, примерно понявший за время путешествия их рыночную стоимость, тут же обменял у провожатых один из лазерных пистолетов пришельцев на весомую пачку местной валюты, которой хватило бы на пару недель, тем более что ставить их на довольствие тут не спешили. Вообще Игорь давно понял, что чем цивилизованнее общество, тем менее соблюдают в нем правила гостеприимства.
Двухэтажная, красного кирпича гостиница, утопала в зелени сосен, одной стороной, той, где поселили их, выходя на берег маленькой речушки. Через открытые окна долетали звонкие голоса купающейся детворы, даже не верилось, что где-то может быть так хорошо и покойно. Сопровождающие откланялись и оставив двоих болтаться в холле гостиницы, удалились. Впрочем, наверняка этими двумя контроль над троицей послов не заканчивался, но поскольку других соглядатаев они не заметили, то с легким сердцем плюнули на наблюдение и заказав ужин, разбрелись по номерам, предвкушая чудный отдых на свежих простынях.