Игорь встрепенулся.
– Куда его?
– В голову.
– В смысле?
Белкин устало прислонился к коричневому сосновому стволу.
– В прямом, наповал. В аккурат макушку снесло, мозги во все стороны.
– А каска?
Белкин отстегнул с пояса фляжку, отпил, прополоскал рот и сплюнул воду на песок.
– Какая к черту каска? С сотни метров, из пулемета! Тут никакая каска не спасет.
Нахалов бинтовал довольно умело, унимая кровотечение, слой за слоем накладывая бинты, боль из острой, режущей постепенно стала тупой, будто бы под повязку поместили горсть подернутых пеплом углей. Игорь дышал сквозь плотно зубы, часто и не глубоко, первая же попытка вдохнуть воздух полной грудью окончилась такой вспышкой боли, что Игорь решил больше не рисковать. Он протянул руку к фляге, которую все еще держал на весу Белкин.
– Серега, воды дай. Уфф, мля. Расслабляться нельзя, у этих шустриков может хватить ума перегруппироваться и попробовать еще раз. Хваткие твари!
– Да уж, интересно, кто такие?
Нахалов, обтирая перепачканные кровью руки, хмыкнул.
– Да бригада это, зуб даю.
– Бригада? В смысле?
– Ну, бандюки, рекетиры. Стрелять умеют, совести никакой, шакалы короче.
– А… Понятно.
Белкин настороженно повернул голову.
– Звук слышите?
Игорь прислушался, стараясь расслышать всполошивший Сергея шум, но ничего особенного не услышал. После той памятной контузии его слух значительно ухудшился.
– Не слышу ничего особенного.
Белкин прикрыл глаза.
– А, понял, это наши, машину послали, видно стрельба всполошила. Ну все, считай прорвались. Кстати, Гоша, с почином тебя!
Игорь удивленно приподнял бровь.
– С почином? С каким?
– Ты что, от кровопотери тупить начал?
И тут до Игоря дошло.
– Это не первый, первого я завалил в аптеке, гранатой.
– Э нет, дружище, тут ты считай сам все сделал, осознанно, а там. – Белкин отобрал у Игоря флягу, присосался к ней, после доброго глотка рыгнул и вытер губы рукавом. – А там ты гранату бросил, не в человека, а просто так, в окно.
Он был прав. Игорь прислушался к себе, но не обнаружил ни малейшего переживания. Убил, ну да, убил, семь, или восемь человек, только что. Иначе они убили бы его, как убили Самошкина, добрейшего парня, тихого, незаметного, хорошего. А он убил их, без злости, просто убил. Пережитое за последние пару месяцев накладывало свой отпечаток на психику. Чувства притуплялись, он ощущал в себе эти изменения. Когда вокруг тебя смерть, убийство уже не кажется чем-то ужасным.
Да, теперь и он уже различал шум мотора, из-за поворота дороги вылетел покрытый камуфляжными разводами БТР, не доезжая десятка метров до берега, резко затормозил, и с брони горохом посыпались люди. Подкрепление прибыло.
Их сменили, загрузили на броню укрытое простой дерюгой тело Самошкина, и БТР теперь уже неторопливо покатил в центральный поселок. На душе было погано, из-за его ошибки и нежелания отправить за помощью, погиб человек. Игорь закрыл глаза и просидел так, изображая спящего, до самого поселка.
Рана и в самом деле оказалась несерьезной, пуля прошла вскользь, разворотив плечевые мышцы и вырвав изрядный шмат мяса, но поселковый фельдшер гарантировал, что вскоре подвижность руки восстановиться. А пока покой и сон. От госпитализации Игорь отказался, снова вызвавшись охранять берег. Начальство решило не препятствовать, и на следующий день, все еще морщась от боли в простреленном плече, Игорь прибыл на блокпост у единственного в округе моста.
Нести службу тут было и проще и одновременно сложнее. Народу было немало, более тридцати человек постоянного состава, что жили на превращенной в настоящую крепость усадьбе оставшегося безвестным «нового русского». Трехэтажный особнячок, окруженный высоченным кирпичным забором, возвышался на холме, у самой реки, менее чем в сотне метров от моста. Свой электрогенератор, своя артезианская скважина, нехилый запас солярки, заполненный продуктами подвал, такое ощущение, что нувориш планировал пересиживать в усадьбе настоящую осаду. Где он сгинул, трое мордоворотов охранников не знали. В первые минуты, когда еще действовала сотовая связь, шеф позвонил и предупредил, чтобы ждали, но добраться до «крепости» так и не сумел. А потом пришли солдаты, и даже не тратя времени на ругань с охраной, реквизировали все, что попалось на глаза. Теперь здесь располагались свободные от охраны бойцы.
Группу Игоря пополнили пятеркой свежих бойцов, выделили им внушительный зал на третьем этаже, с окнами выходящими на реку и велели обустраиваться. Первое дежурство на блокпосте им назначили через двое суток. Этакий незапланированный отдых.