– Болит?
– Да нет, ерунда.
В дом буквально ворвался Белкин.
– Гоша, долго тебя ждать? – он по хозяйски прошелся, с любопытством разглядывая выделяющиеся на линолеуме пятна крови. – Это ты тут навоевал? Неплохо, скольких положил?
– Троих.
– Ого! – Белкин уважительно хлопнул его по плечу, заставив вновь вздрогнуть от боли в порезанной руке. – Силен.
На Татьяну он внимания не обратил, лишь буркнул, выходя на улицу.
– Поторопись, нам нужно возвращаться.
Игорь вздохнул, поднимаясь с пола.
– Мне снова нужно уходить. Ты не против, если я как-нибудь наведаюсь в гости?
– Приходи. – Татьяна кивнула, все еще не поднимая взгляда.
Игорь внутренне просиял, старательно сохраняя нейтральное выражение на лице. Такая девушка! Он подхватил здоровой рукой пулемет и уже стоя в дверях, повернулся к ней, она смотрела ему в след.
– Помнишь, ты спрашивала? Так вот, ты красивая!
И не дожидаясь ответа, выскочил в сени, плотно прикрыв за собой дверь. Душа пела.
Глава 11
Удовлетворенные результатами первого удара, уничтожившего критически важные центры цивилизации, агрессоры бросили все ресурсы на закрепление в точке высадки. Их деятельность вне собственных анклавов была минимальна. Загасив реакторы атомных станций и уничтожив стартовые комплексы баллистических ракет, они принялись обживать нашу материнскую планету.
Он стал приходить к ней почти каждый день, все больше и больше задерживаясь в гостях, помогал по хозяйству, отремонтировав пробитый БТРом забор. Изба, явно еще довоенной постройки, с двумя верандами, на вид оставалась вполне крепкой, но вот крыша требовала хорошей починки. Покрывавший ее шифер потрескался и теперь сходил большими кусками. Игорь правдами и неправдами, где натуральным обменом, а где и уговорами, раздобыл дефицитнейшее нынче рифленое железо, и за две свободные от патрулей недели заново перекрыл крышу.
Они подолгу засиживались холодными зимними ночами, на удивление много нашлось у них общего, даже слишком многое. Поначалу это даже пугало, но потом беседы все более и более стали перетекать в интимное русло. Как-то внезапно, по обоюдному влечению, словно внутренним взрывом брошенные друг к другу, они оказались в постели и наутро, когда Игорь проснулся, он понял, что любит эту девушку больше всего на свете. То холодная, то страстная, играющая им, она одновременно была и податливой как воск, тающей в его руках и сильной, способной вертеть им, как сопливым пацаном. Впервые в жизни он испытывал что-то подобное. Не склонный в общем-то терять голову, сейчас Игорь растворился в этой девушке, поставив ее выше всего окружающего мира.
Начальство без лишних вопросов отпустило его на новое место жительства, а деревня приняла с радостью, лишние мужские руки, к тому же способные прилично владеть оружием в эти суровые времена ценились высоко. ЗАГС заменила подпись главы рода, а свадьбу справили скромную, гостей пришло немного, группа Игоря, представитель от командования и пара ближайших соседей. Да впрочем молодоженам особой пышности и не хотелось, лишь бы быть вместе. Им выделили пару гектаров пашни, корову и Игорь с головой погрузился в незамысловатый крестьянский быт. Днями он пропадал на поле, подготавливая пашню к посевам, а вечерами, при свете лучины, они с Таней сидели и разговаривали. Вспоминали довоенные времена, друзей, такие далекие теперь года учебы. Он рассказывал ей о своем маленьком, провинциальном городке, что едва не стал столицей вместо Москвы, она вспоминала смешные истории из своей студенческой медицинской практики. Им было хорошо вместе.
В конце весны в их деревню перебрался и Сергей, женившийся на веселой, пухлой вдовушке, на пару лет старше себя. Ее муж, гостивший у друзей в Питере так и не вернулся, и погоревав, молодуха раскрыла объятья справному мужику. Никто из соседей этому повороту событий даже и не удивился, времена настали такие, что одинокой женщине выжить было практически нереально. Как и одинокому мужику.
Совместными усилиями они с Сергеем распахали каждый по гектару, засеяв свои участки рожью и картошкой. К концу посевной Таня забеременела и каждый вечер, приходя с поля, Игорь с радостью и надеждой заглядывался на все более и более округляющийся животик супруги. Беременность протекала удачно, поначалу он еще гадал, кто появиться на свет, сын, или дочь, потом махнул рукой, сам не зная, кого же больше хочет в первенцах.