По слухам, пришельцы, про присутствие которых до сих пор напоминали лишь немногочисленные инверсионные следы воздушных патрулей, теперь активизировались везде, нанося разящие удары по центрам, где люди вновь пытались создать хоть какое-то подобие инфраструктуры.
Игорь же поселился в маленькой лесной деревушке, надежно укрытой среди болот. Изба, выбранная им для жилья, стояла на окраине, у самой опушки леса, что окружал, смыкаясь в небе над десятком дворов. Друзья обеспечили его на первое время самым необходимым, род выделил зерно для посевов, немного картошки, пару свиней. Осень прошла в хлопотах подготовки к зиме. Нужно было заново покрыть крышу, застеклить окна, приготовить запас дров. Хлопоты по хозяйству отвлекали от воспоминаний, не давали погрузиться в бездну отчаянья, держали на плаву. Вечерами, едва касаясь подушки, Игорь отключался, впадая в глубокий сон без сновидений.
Тоска убивала его, постепенно угас и трудовой пыл, все чаще и чаще Игорь, просыпаясь утром, так и не вставал с кровати до самого вечера. Ничего не хотелось, даже ел он через день, когда приходившие соседи чуть не силком усаживали его за стол. Дни смешались с ночами, сон почти ничем не отличался от яви. Его семья снова была с ним, он слышал смех детей, чувствовал прикосновения нежных рук его Танечки, они любили друг друга. Кусочком холодного, отстраненного рассудка, Игорь понимал, что начинает медленно сходить с ума, что на самом деле его семья мертва, но все его существо вопило о том, что это неправда, что они рядом, что просто вот сейчас дети на улице, а Таня вышла в погреб, принести что-нибудь из продуктов. Они живы!
Он угасал, потеряв волю к жизни. Зачем, зачем жить, если у жизни больше нет цели? Зачем что-то делать, если все равно те, кого он любит не увидят плодов этой работы? Воспоминания, вот все что остается в этом мире у тех, кто лишился будущего. Но воспоминаниями нельзя жить вечно. Те, кто отказался от будущего, недолго остаются в этом мире.
Изредка его навещал Серей, счастливчик, у которого уцелела семья, бывшая в момент атаки на реке. Белкин, глядя на заросшего дикой бородой, осунувшегося, с потухшими глазами Игоря, с каждым визитом мрачнел все больше и больше. Он пытался разговорить убитого горем друга, но тот отделывался односложными ответами, а то и вовсе молчал, игнорируя попытки завести разговор. Аргументы не помогали, Игорь кивал, соглашаясь, что жизнь продолжается, что его жене было бы неприятно видеть в кого он превратился, что нужно жить вопреки всему и доказать Вселенной право на существование! Соглашался и вновь отворачивался к стене, безучастный к разговору. Что значат слова, когда нет смысла жить?
Никто не знает, сколько бы продержался Игорь, если бы однажды, холодным октябрьским утром, к нему в дом не ввалились трое его бывших подчиненных. Белкин, Нахалов и Валлентайн. Сергей оглядел заросшую грязью избу и скривился, всем обликом выражая крайнее отвращение.
– Ну и срач у тебя, Гоша.
Игорь реплику проигнорировал, неясно было даже, разбудил его приход друзей, или он по прежнему оставался в плену сновидений. Белкин подошел ближе к кровати, демонстративно морща нос от заполняющего дом тяжкого сырого духа.
– Ты совсем опустился, командир. Тебя бы в баньку. Ну, чего молчишь?
Игорь шевельнулся, повернув в сторону вошедших заросшее лицо.
– Уйди Серега.
– А вот хрен тебе! В кого ты превратился, мудило! На тебя смотреть страшно!
– Не смотри.
Белкин подозвал напарников.
– Мужики, откройте-ка тут окна, и… растопите печь. А ты вставай!
Игорь промолчал, Белкин заметив отсутствие реакции, побагровел, голос его приобрел характерные, угрожающие нотки.
– Вставай, я тебе говорю! Пока прошу по доброму!
Игорь вяло усмехнулся.
– Можешь попросить и по плохому. Мне больше нечего делать в этом мире.