Впрочем, были и исключения. Например капитан Демин, офицер спецназа ВДВ, тот самый, что встретился им в самую первую после эвакуации вылазку в Питер. Несколько лет он входил в Совет, но, насколько помнил Игорь, вышел из него незадолго до первых налетов. Этот сорокалетний, крепкий мужик с богатым боевым опытом, был самым ценным приобретением за последние дни. Игорь тут же назначил его своим заместителем, поручив боевую подготовку пополнения.
Его люди тоже не сидели без дела. За эти недели, в сторону лагеря отправили два нагруженных едой и припасами конвоя. Каждый день проводились тренировки по боевой подготовке, они оттачивали приобретенный во время штурма опыт, доводя до предела физические возможности. Каждый боец мог пробежать пятнадцать километров в полной выкладке, после чего с хода вступить в бой, метать ножи, стрелять, выбивая минимум девяносто очков из ста. В общем, как издевательски комментировал успехи подчиненных Демин, теперь они почти соответствовали уровню поваров из ВДВ. Он был жестоким и умным инструктором.
Глава 16
… Мы можем судить о событиях, лишь основываясь на том, что видим сами, и никогда картина, построенная нашим разумом не отражает всей полноты происходящего. Поэтому не ожидайте правильного анализа, действуйте, исходя из ощущений, ваше подсознание всегда более информировано, чем вы…
По завершении второй недели, отдохнувший и отъевшийся в гостях Игорь вновь посетил Лебедева. Лингвист выглядел обескуражено, с порога разведя руками.
– Ничего не могу понять, такое впечатление, что это не совсем разумное существо.
Игорь, застигнутый таким заявлением врасплох, замер, позабыв повесить на крючок дождевик.
– В каком смысле неразумный?
Лебедев вынул из рук Игоря дождевик, отряхнул, усеяв половицы чередой мокрых пятен, и пояснил.
– В том самом. Или я ничего не смыслю в языках, или сукин сын – гениальный актер, хотя второе вряд ли.
– Да объясните же вы наконец! – не выдержал Игорь.
– Поясняю, когда он не пошел на контакт в обычной процедуре первого обучения языку, я не придал этому значения. Видите ли, я учился в таком месте, где преподавали довольно интересные вещи, например, экстренное потрошение «языка». Я применил кое что из усвоенного, это должно было подействовать, но толку все равно никакого.
– Все равно ничего не понимаю.
Выяснилось, что ящер показал редкостное тупоумие, отказываясь запоминать как отдельные слова, так и словосочетания. Попытка разобрать его шипение так же окончилось неудачей, не удалось нащупать ничего общего с тем весьма развитым языком, что доносился из динамиков «книги».
– Хотя я не совсем прав, в шипении этого существа обнаруживалось некоторое сходство звучания, но, мне кажется, что они существенно упрощены, и как бы это сказать, не совсем точно произносятся. Это напоминает речь трехлетнего ребенка, чей словарный запас невелик, и конструкции фраз предельно упрощены.
Промучившись с ящером неделю, Лебедев решил отложить общение с пленником на потом, и принялся изучать трофейную «литературу». Наличие параллельного звукового потока существенно облегчило задачу, позволив выяснить звучание букв алфавита, которых набралось двадцать девять. Конечно, пока что особых успехов не наблюдалось и на этом фронте, но значение двух десятков слов Лебедев мог понять с большой долей вероятности. В конце беседы, он попросил достать ему магнитофон и источник электропитания, для переноса на кассеты звукового содержимого «книг», пояснив, что опасается истощения их батарей. Просьбу Игорь обещал удовлетворить, сделав пометку в своем блокноте. На этом они расстались, договорившись встретиться через полгода, пленного ящера, ставшего причиной настоящего паломничества в деревню, было решено пока оставить. У Игоря все равно не было специалистов, способных разобраться в языке и физиологии пленника. Во многом, они продолжали оставаться дилетантами, следовательно, все усилии теперь требовалось направить на поиск нужных людей.