Сначала несильный толчок, потом уже доноситься отдаленный грохот взрывов, на балконы домов высыпают полуодетые, заспанные жители. Над западной частью города медленно разгорается багряное зарево, это вырывается пламя из разрушенных доменных печей. Люди возбужденно и непонимающе перекрикиваются, самые догадливые уже бросаются внутрь квартир, в спешке собирая вещи и натягивая одежду на плачущих, заспанных детей. Они все равно опоздали. Дует западный ветер и хлор уже заполняет улицы города, слишком много хлора. Те, кто успел выбраться на улицу сгибаются в кашле, бегут прочь и падают, затихая в корчах. Ветер слишком слабый, чтобы развеять газ, но все равно он дует быстрее, чем может бежать человек, если бежать ему нужно много километров. Самые умные лезут на крышу, хлор тяжелее воздуха, он заполняет низины. Но выброс слишком велик, газ поднимается все выше и выше, и смерть находит выживших на крышах блочных пятиэтажек, что так много строилось в Череповце. Шансы спастись были у тех счастливчиков, что жили в нескольких шестнадцатиэтажках, но много ли таких было, и много ли из них догадались не бежать на улицу, а лезть на крышу?
Игорь вздрогнул и открыл глаза. Видение мечущихся в облаках хлора толп все еще стояло перед его глазами. Еле слышного шепота не услышал никто.
– Это не должно повториться.
Игорь наклонился, поднимая с растрескавшегося асфальта поблекшую от времени и погоды куклу в некогда ярко красном сарафане, скелетик ее маленькой хозяйки лежал неподалеку.
– Нам не похоронить всех мертвецов, но память о них мы сохранить обязаны. – Он положил куклу в набедренный карман и аккуратно застегнул клапан. – кто знает город?
Двое подняли руки, Игорь подозвал их к себе.
– Поблизости есть воинские части?
Тот, что постарше пожал плечами.
– Серьезных никогда не было, есть военный институт радиоэлектроники, но там поживиться нечем.
Младший кашлянул, Игорь моментально повернулся к нему.
– Ну?
– Здесь ОМОН был неслабый, самый сильный в области – паренек помялся, – по крайней мере мне так говорили.
– Знаешь, где он располагался?
– От Советского, перед мостом направо, тут недалеко!
– Отлично. Семченко, бери двоих и дуй к стоянке, предупреди, что мы задержимся. – он снова повернулся к молодому. – Как фамилия?
– Котельников.
– Благо, что не Сусанин. Веди.
Через четверть часа они вышли на проспект Победы, что словно огромная спица пронзал город насквозь. И вот здесь впервые стали попадаться следы того, что город не весь вымер в ночь нападения. Скелетов тут практически не встречалось, видимо хлор добрался сюда не сразу, и у людей было время спастись. Так же фактически перестали попадаться и автомобили, чем дальше они отходили от заводской зоны, тем больше Игорь убеждался, что искать здесь нечего. Выжившие после утечки на «Аммофосе», вернулись позже и начисто разграбили город за прошедшие годы. Наивно было и надеяться, будто сокровища старого мира уцелеют в достаточно густо населенной части Северо-запада.
Так и вышло, здание ОМОНа разграбили начисто, вынеся даже бумаги, на растопку, или еще зачем, бумага в современном мире стала огромной редкостью. Игорь приказал разбить в казармах ОМОНа временный лагерь и безотлагательно собрал совещание.
Засесть решили в неплохо сохранившимся кабинете омоновского командира. По странной прихоти судьбы, на окнах уцелели стекла, и внутрь не попала с дождями вода, так что мебель находилась в сравнительно приличном состоянии, стряхивай пыль и присаживайся, не боясь очутиться на полу. На столе, сделанном под черное дерево разложили нехитрую снедь, отправили молодого бойца за кипятящимся на улице чаем и рассевшись, повели неспешный разговор.
Игорь облюбовал скрипучий кожаный диван, аккуратно скатав и положив под спину бушлат. Он не торопил своих офицеров, дав им для начала утолить голод и выпить по паре кружек свежезаваренного травяного чая. Торопиться им было некуда, огромные расстояния вообще отучают торопиться, особенно когда преодолеваешь их пешком. Игорь неспешно проглотил кашу, приправленную остатками подстреленного намедни лося, долго грел руки о железную кружку с кипятком, и исподволь наблюдал за тем, как мнутся его товарищи, ожидая разговора. Все видели, что Игорь уже принял решение, и всем хотелось узнать ход его мыслей. Наконец Игорь отставил опустевшую кружку.