Мероприятие уровня Крестового похода. Папского благословения нет исключительно из-за оргвопросов: папа и император разругались вдребезги. Кто нынче папа - есть разные точки зрения.
В Иерусалиме Льва принимали по высшему разряду. Он купался. В лучах всеобщего восхищения и восторга. Франки надеялись получить от него войска и старательно восхваляли. Для провинциального герцога, который прежде дальше Баварии не бывал, Иерусалим, вертоград господен, улица, которую перед ним специально подметают, по которой сам (Сам!) нёс крест свой на Голгофу... Лев хмелел от этих стен, от этих мостовых, от… ощущения даже не святости, а единственности всего вокруг. Захлёбывался, пытаясь впитать в себя величие «Святого Города». И возвеличивался сам. Борзел и требовал войны с Саладином в Египте.
- Подвиг хочу! Во славу Господа!
Его улещивали и с трудом отговорили.
Всё как в РИ. Одна маленькая деталь: Софочка.
Софья Степановна Кучковна, первая жена Андрея Боголюбского. Обманувшая меня в Ростове, чуть не угробившая в пытошном застенке в Кучково. Чудом выжившая в «Московском пожаре» и нашем с ней сплаве по Оке. Да и потом...
Едрить, крестить и упокаивать! У неё - десять ангелов-хранителей! Как мне хотелось тогда её убить! Раз за разом.
Увы. Их сложные отношения с Боголюбским, моя зависимость от него не позволяли исполнить «желания левой пятки души». Пришлось спасать. И саму, и её дочь Ростиславу, которую Софочка заманила во Всеволжск и «ненароком» подложила мне.
- А чё? Дитё же. Часть меня. Представь, что ты мне всовываешь. Иль не любо?
Язва. Гадюка семибатюшная. Но - умна и отзывчива. Не только в постели.
Спрятать экс-жену Боголюбского с дочкой удалось только в Саксонии.
Факеншит! Ближе - нельзя!
О делах Саксонских - я уже.
Паломники прибыли в Иерусалим, побывали в «Русском монастыре». И там сразу полыхнуло. По счастью, не в домах, а в душах.
Про Евфросинию Полоцкую, про её фокусы с сестрами и племянницами-княжнами, про наши с ней сложные отношения - я уже...
Софья Кучковна и Евфросиния Полоцкая возненавидели друг друга. Сразу. Как это бывает у женщин - с первого взгляда.
Иного и быть не могло: слишком похожи в одном и слишком различны в другом.
Евфросиния - воин во славу Христа, происками нечистого попавший в женское тело.
Софья - женщина «до корней мозгов и костей волос».
«Потерянный рай»:
«Сказала Ева: «- Мой жизнеподатель,
Владыка мой! Безропотно тебе
Я повинуюсь; так велел Господь.
Он - для тебя закон, ты - для меня;
Вот всё, что женщине потребно знать».
Евфросиния такого ни подумать, ни сказать не могла. У неё нет иного владыки, нежели Жених Небесный. Она - не Ева.
Софья сказать могла. Вполне искренне в конкретный миг. Недолгий. Потом быстренько забывала и принималась делать так, как чувствовала. В духе:
«Он - для тебя закон, не для меня;
Вот всё, что женщине потребно знать».
Обе привыкли добиваться своего, не стесняясь, например, лжи. Обе прошли длинный и непростой путь к своему положению. К желаемой ими власти. Обоих не волнуют слёзы даже близких людей.
«Мы туда идём, куда нас ведут» - формула из русской былины не про них.
Они хотели идти туда, куда ведёт их собственное чувство. И вести по этому пути других. И - вели. Но добивались сходного совершенно разными средствами.
Там, где Евфросиния ломала противника своим авторитетом, фанатичной верой в себя и в бога, там Софочка просто отходила в сторону, и, мило улыбаясь, наблюдала как противник валится в подстроенную ею ловушку.
Телесно - обе женщины. Лично проверял. Духовно - жесткий начальник и изворотливая интриганка.
«Женщины бывают двух типов: прелесть какая дурочка и ужас какая дура» - фольк врёт. Ни одна из них не была дурой.
Меня, честно говоря, Софья пугала больше. С Евфросинией мы общались немного, но её можно понять. Если сделать поправку на религиозный фанатизм и авторитарность, то с ней можно иметь дело - нормальная последовательная логика. С Софочкой… «сапоги всмятку».
На это наложились привходящие обстоятельства.
Софочка - тёща Генриха Льва. И - его официальная любовница. Есть и неофициальные.
Ах-ах! Инцест! Ах-ах! Разврат!
Хочешь - объяви её блудницей. Поори об этом на всех углах.
Евфросиния уже собралась, уже и платок накинула, чтобы выйти на площадь да объявить:
- Беда, братия и сёстры! Господь ныне послал нам сучку блудливую! Помолимся же и извергнем!