И призадумалась: это ударит по тебе, по твоим сёстрам и племянницам. Вы здесь - «тоже». Тоже русские. Хуже: из того же «дома Рюрика».
Местные очень хотят понравиться Генриху. Ссора с ним… не улучшит положение «Русского монастыря».
Община раскалывалась на партии по княгиням. Это опасно: некоторые люди в общине занимаются… «деликатными вещами».
Тут в Иерусалим прискакал Попрыгунчик. Его отчёт был достаточно красочным. Типа:
- Выслушал стороны, задал простой вопрос: мы все трое, на чьей псарне борзые? Я против князя Ивана Юрьевича не пойду. А вы?
Обе дамы вспомнили им лично интеллектуально и сексуально знакомого «Зверя Лютого» и решили не злобить «придурка лысого». Официальные формулы примирения были произнесены, все всё друг другу простили «и прослезились». Неприязнь это не уменьшило, но заставило не проявлять.
Когда же они начали работать согласованно… Они много чего наворотили.
Паломничество для Софочки было тяжёлым испытанием. Не только физически, но и морально. Её - оттесняли.
Софья не честолюбива. В том смысле, что постоянное всенародное восхищение и восхваление ей не нужно. Она ограниченно властолюбива. Ей малоинтересны герцогства и королевства. Но своих окружающих она стремится подчинить. Все должны «ходить по её половице». Это было долгое время основанием для конфликтов с дочерью, с частью окружения, с Евфросинией в Иерусалиме.
Важным элементом её самоутверждения были успешные манипуляции Генрихом Львом. Её практически безусловное влияние на него. И тут всё посыпалось.
В Саксонии окружение герцога было стабильно и ей послушно. Одних из прежних ближних удалось отодвинуть, других подкупить или запугать. Все «знали своё место» и старались не вызывать её неудовольствия.
В путешествии вокруг Генриха Льва клубилась масса новых людей. Они, почти все, были ей враждебны. Потому что схизматка, потому что фаворитка, потому что… чужая. Они искренне не понимали почему Генрих должен слушать эту… старушку, сорока неполных лет, а не их - молодых, родовитых, исконно-германских и в бога правильно верующих.
Она не могла ограничить их контакты со Львом, а тот радостно подставлял уши новым людям.
Эстетически-взволнованная тщеславная душа герцога хотела видеть новое, красивое, дорогое, редкостное. И чтобы все его хвалили. Он буквально упивался древностями, святынями, реликвиями вокруг него, и восторгом, поклонением окружающих. Часто людей весьма не простых, имеющих мировую известность.
Прежние люди и вещи казались устарелыми, неинтересными, провинциальными. Старьё. «Бабушкина рухлядь».
В эту категорию попадала и Софочка.
Эпизод ссоры и примирения с Евфросинией в Иерусалиме привёл к глубокой душевной приязни между Софочкой и Попрыгунчиком.
Коллеги, почему сразу про секс?
Было… общение родственных душ. «Рыбак рыбака видит издалека». Оба - «кователи ков и плетельщики интриг». Иногда подсмеиваясь друг над другом, соблюдая некоторую настороженность, они, однако, были весьма дружественны друг другу.
Есть разница.
Попрыгунчик более администратор. Посольство - довольно многочисленная организация с разнообразными функциями. Софочка привыкла работать сама или с минимальным количеством подчинённых. Поэтому она сама куда более опытный и изощрённый манипулятор. Ещё гендерное различие и связанные с этим социальные стереотипы поведения: женщин надо защищать, им надо помогать, они слабенькие…
На этом Попрыгунчик и попался. Позже он писал мне:
- Да и я сам не понял как оно так получилось!
Конечно, были фактические аргументы. Весомые. Но они подействовали потому, что были изложены Софочкой. Попрыгунчик и сам не заметил, как попался в сети Кучковны.
Возвращение паломничества Генриха Льва шло вдоль малоазийского побережья. Султан Рума Кылыч-Арслан II пригласил Льва в свою столицу Конию, где оказал ему императорские почести.
За год до этого отношения между султаном Рума и императором Рума испортились. Вой разоряемых греков в пограничьи пробился сквозь туман хитромудрых иллюзий в мозгу басилевса.
Мануил поддерживал Арслана, видя в нём инструмент своей политики по разобщению сельджукских владетелей Малой Азии. И был прав настолько, что собрание улемов выступило против султана, заставило его заключить невыгодное перемирие с другими беями. Со стороны казалось, что Арслан предал ислам, что он сильно задружился с императором. Сам султан старательно поддерживал это впечатление. Публично восхищался Мануилом, Констанинополем, рыцарством, подчёркивал дружественность. И посылал отряды «вытаптывать» христианские селения на границе.