Лес для русского крестьянина - враг. Он его сводит, выжигает. А здесь нужно насаждать. Не садик возле домика, а гектары и вёрсты. А они не умеют. Не в смысле: взять саженец, выкопать ямку, воткнуть, засыпать, полить. Это-то понятно. Нет самой идеи так сделать. Зачем? Оно ж само растёт. Не, деды и прадеды такой глупостью не занимались.
Картинки южнорусских степей в 21 в. сверху видели? Чёткие линии лесополос. Пятна лесов, закрывающие расползающиеся, рвущие землю лапы оврагов. Люди сделали. Коммуняки. Теперь - моя забота.
«Степь чем далее, тем становилась прекраснее. Весь юг, все то пространство, которое составит Новороссию, до самого Черного моря, было зеленою, девственною пустынею. Никогда плуг не проходил по неизмеримым волнам диких растений. Одни только кони, скрывавшиеся в них, как в лесу, вытоптывали их. Ничего в природе не могло быть лучше. Вся поверхность земли представлялася зелено-золотым океаном, по которому брызнули миллионы разных цветов. Сквозь тонкие, высокие стебли травы сквозили голубые, синие и лиловые волошки; желтый дрок выскакивал вверх своею пирамидальною верхушкою; белая кашка зонтикообразными шапками пестрела на поверхности; занесенный бог знает откуда колос пшеницы наливался в гуще. Под тонкими их корнями шныряли куропатки, вытянув свои шеи. Воздух был наполнен тысячью разных птичьих свистов. В небе неподвижно стояли ястребы, распластав свои крылья и неподвижно устремив глаза свои в траву. Крик двигавшейся в стороне тучи диких гусей отдавался бог весть в каком дальнем озере. Из травы подымалась мерными взмахами чайка и роскошно купалась в синих волнах воздуха. Вон она пропала в вышине и только мелькает одною черною точкою. Вон она перевернулась крылами и блеснула перед солнцем… Черт вас возьми, степи, как вы хороши!..».
Да, чёрт вас возьми. Хороши. Переделать. Для нужд человеческих. Но не испортить.
«Дрозд» вывалился в Дон возле устья Непрядвы, погудел на три тона, не то приветствуя, не то пугая людей на берегу, и побежал вниз, уже не вычитая, а прибавляя скорость речного течения к своей собственной.
Мы шли к Донской Переволоке, к изгибу Дона в том месте, где он более всего отклоняется к востоку, с тем, чтобы повернуть на юго-запад и устремить воды свои к Азовскому морю.
Место это, наиболее близкое к Волге, известно с глубокой древности. Из недавнего вспомню пассаж о Долгоруком, который именно сюда пришёл, поджидая половцев, собираясь нанять их для очередного похода на Русь. Этакое место встречи, которое «изменить нельзя». Увы, в тот раз половцев не сыскалось. Вот всегда они есть, а нынче, почему-то, нет. Не дождавшись «партнёров», Юрий Долгорукий вернулся на Русь «несолоно хлебавши».
Вывернулись из-за очередного берегового мыса и далеко впереди, на правом, высоком, обрывистом берегу Дона, увидели цветные пятнышки. До них ещё пара поворотов, но высоко - далеко видать.
Донская Лука. Справа юго-восточный край Среднерусской возвышенности - Донская гряда. Местность пересеченная, малонаселённая, с малым количеством пресной воды. Береговой рельеф изрезан огромными оврагами и балками, с перепадом высот более сотни метров на участках в пару километров и менее, с крутыми обрывами прямо на берегу реки. Левый берег - низменные, хорошо обводненные территории, прорезанные старыми руслами, старицами, озерцами и озёрами, которые оставлял Дон, размывая высокий правый берег, постепенно смещаясь к западу в течение тысячелетий.
Высоченные, в сотню метров, береговые «горы» - стена древнего берега, рассечённая оврагами. Пятна зелени по самому верху белых скал, выплесками проглядывают в устьях оврагов. И сплошное буйное зелёное море от подножья «гор» до уреза воды. Джунгли, факеншит! Так и ждёшь, что из-под очередного «ракитова кусточка» вылезет «крокодил зелёный».
С горы поблёскивает гелиограф:
- Княже! Хан Алу Бонякович рад приветствовать князя Ивана Юрьевича. Приглашает в гости, спрашивает прислать ли коней.
- Приглашение принимаю с благодарностью. Коней не надо - свои есть.
Кони - постоянная проблема. Лодка на шесть гребцов - один конь. Да и то… кормщик, любуясь конской задницей и регулярно получая хвостом по морде… очень не доволен.
В записях о действиях викингов в Европе постоянно отмечают: они не везли с собой коней, но, высадившись на побережье, захватывали лошадей у местных. Именно для перевозки коней в эту эпоху появляются специализированные типы судов: усиер на юге, кнорр на севере.
Ещё хуже на Руси. Трафик идёт по рекам, вниз коней можно на барке или даже на плоту с коновязью везти. Гридни - конные воины, но транспортировать коня против течения - никаких гридней не хватит. Вот откуда отмазка Ярика Черниговского: а мы не знали, а мы пешие пришли. Об этом я уже. Или поход Всеволода Великое Гнездо на Булгар в РИ: туда-то все плывут вместе, а назад пешцы с трофеями водой, а конная дружина через земли мордвы верхами.