В моём шатре над Доном Куджа немного хвастал, немного нервничал - я и до Терека уже мог дотянуться. Я его успокоил, и мы поговорили дружески. Его голос на тогдашнем курултае оказался для нас весом.
На другой день, прямо с утра началось то, ради чего собрались - «пленарное заседание курултая примирения».
Не просто. Я-то думал: засядем в шатре, дёрнем по стопочке, перетрём делишки на трезвую голову…
Тут не стрелка бандитская, тут высокое собрание высшей степной аристократии. Только под открытым небом, чтобы Хан Тенгри видел дела и помыслы. Пришлось переделывать сценарий, убирать часть реквизита, вводить новое…
Несколько противоречий.
Это ж курултай? - Должны быть все заинтересованные лица. Если курултай - «великий», то все взрослые свободные мужчины Степи. Не реально. Но и по сути обсуждаемого нельзя сводить аудиторию к десятку-двум ханам. Мы обращаемся к народу!
Другая тема - шаманы. Такие мероприятия должны начинаться с камлания. Бубны, пляски, окуривания, невнятные пророчества, скрыто-злобные пожелания… может, даже и жертвоприношения с гаданием по внутренностям…
Приведут мерина-алкоголика, взрежут ему брюхо, вытащат, поковырявшись во внутренностях, интересующее, скажут:
- Во, печень увеличена, боги не благосклонны. Расходимся.
Надо отметить, что кыпчаки - не фанаты какой-нибудь веры. Есть верховный - Хан Тенгри, есть куча сущностей поменьше. Шаманизм. Но не тотемизм: в захоронениях половцев не просматриваются какие-то тотемы.
Кроме Неба - культ предков. Сами шаманы в какую-то иерархию не организованы. В каждом крупном аиле есть дедок, который подшаманивает. Прежде бывало и ханы этим баловались. Боняк Серый Волк из таких шамано-ханов. Пошёл по кривой дорожке общения со сверхсущностями, кажется, из-за своей шелудивости. Нормальный здоровый человек в шаманы не пойдёт, да и люди такого не поймут.
Кажется, и в сказаниях о его катающейся и грызущей всех голове, отзвук его шаманства: не упокоился колдун старый. И рад бы помереть, да бубен держит: поверье гласит, что шаман и его бубен связаны, умрёт один - умирает и другой.
В кругу есть христиане. Которым все эти «бесовские пляски»… Типа: «дети до 16...». С другой стороны, и сами «актёры фильмов для взрослых» крутить свои ритуалы в присутствии иноверцев… не любят.
Ситуация напряжённая, психи и злодеи присутствуют обязательно. Кое-какая провокация… да я сам пяток предложить могу!, а по здешнему этикету - все с саблями…
Были предложения затащить на горушку пулемёты… на случай экстраординарного развития событий… не, «не буди лихо пока тихо» - русская народная.
И вот зовут. На горушке, за полста шагов от роскошной супер-юрты Алу, там полста верных сидят «на случай чего вдруг» - даже жалко, затопчут шатёр сапогами грязными, залапают руками немытыми, - ковры постелили, лёгенький такой дастархан: чуток кумыса и лепёшки. Лепёшки с пылу с жару, пальчики оближешь.
Алу, конечно, от чистой души, но уколол: далеко не во всех ордах могут себе такое позволить. Пшеницу надо купить. И не то беда, что не на что - тряпки-цацки во многих аилах сохранили, а то, что после прошлогоднего разгрома русские и византийцы продают зерно только приказчикам Алу. Дальше - перепродажа. «В три цены».
И дело не в серебре, которое сыпется в мошну Алу, а в очень простой мысли:
- Будешь с этим мальчиком в ссоре - будешь кушать лепёшки из луговых трав да древесной коры.
Ковры постелены «покоем» человек на сорок. «Активные заседатели». И мы, группа приглашённых, сбоку в рядок. Ханы косятся. На чёрный чекмень Чарджи, на золотом шитую, парчовую робу Севушки, на здоровенную папаху из седого горного козла Урдура. На меня поглядывают мельком. А чего смотреть? Чудак в сереньком, в платочке. Да у нас в таком затрапезном только нищие да бабы-чаги ходят!
Сеунчей в гонг стукнул. Алу вступительное слово толканул. Типа: мы собрались решать вопросы войны и мира, как «желтому народу» жить дальше. По обычаю предков, обратимся же к мудрости духов.
В смысле: выпускайте шаманов.
Они там, чуть ниже, в лощине костерки развели, трав вонючих накидали, пляшут, стучат в котелки.
Котёл для степняка - не только кухонная утварь. Символ рода. Про Кончака в РИ будет сказано, что его котёл столь велик, что никому не снести. Речь не про посуду - про многочисленность его аила.
Сотни две народа сидит вокруг лощины, бормочут чего-то, кланяются в такт… и замолчали.
Алу за дастарханом задёргался туда-сюда.
- За спину на реку глянь.
Тут уж все в ту сторону развернулись. Многие на ноги повскакивали. Иные наоборот - ниц пали.
- Ты… ты призвал дух моего отца из страны мёртвых?!