Хмыкнул, головой покрутил. Что в сомнениях - естественно. А вот то, что пришёл и людей привёл - важно. Восемь сотен его торков, опытных, уже половцев бивших, с хорошим оружием… сила. А вот сотня «охотников» из киевских городков… мало.
Другая радость неожиданная - сотня черниговских гридней. Не ожидал.
Князь Черниговский Святослав Всеволодович, персонаж «Слова о полку Игореве», известен своим крохоборством.
М-м-м… Я, конечно, извиняюсь перед поклонниками великого древнерусского творения, но «из летописи слов не выкинешь».
За что и заслужил прозвище Гамзила. От «гамза» - мелкое серебро. Сам не приехал - брата Ярослава прислал.
Братец Ярик - персонаж мутный: «Ничем особым не проявил себя. Не любил выступать против половцев».
Настолько «ничем особым», что его, Ярослава Черниговского, постоянно путают с современником Ярославом Волынским. Сходство обосновано, отчасти, тем, что оба - младшие братья. Причём старшие, под рукой которых они действуют, личности яркие, героические, побывавшие Великими Князьями Киевскими.
Десятилетие назад поддерживал Изю Давайдовича, осаждал тогда Переяславль: места ему знакомы.
Летопись постоянно упоминает, что он «привёл половцев». То к Новгород-Северскому против кузена Олега, то вторгаясь в смоленские земли. При том отказывался от участия в походах на степняков.
В 1184 г. (в РИ): «Далеко нам идти вниз по Днепру, - ответили Ярослав и Игорь Святославич послам из Киева, - не можем своей земли оставить. Вот если пойдёшь на Переяславль, соединимся с тобой на Суле».
Через год: «Не могу же я ехать один, полк-то мой пеш. Вы бы мне дома поведали, докуда идти». Русской армии пришлось возвращаться домой.
Командир с такими предпочтениями меньше всего мне тут надобен. Потому и прислан.
С одной стороны: честь и послушание явлены, не абы кого Гамзила послал, а брата родного. С другой… вот такое чудо чудное пойдёт в смертный бой с кыпчаками? - Сомнительно. А что во всяк час от него перескок к половцам может выскочить - запросто.
Надо провести военный совет. Как-то объяснить командирам наши действия. Типа: «Первая колонна марширует... вторая колонна марширует... третья колонна марширует...». Но присутствие этого Ярика заставляет предполагать, что все секреты могут стать известны Кончаку. Потому про «голенища сапога» у Боняка - ни слова.
Почему Гамзила не приехал - понятно: свою «игру играть» собирается. Почему прислал - тоже понятно: соблюдает внешнюю благопристойность.
Боголюбский велел идти к Ваньке на подмогу? Наплевать на Боголюбского… можно. Но - потом. Когда Ванькины глазки вороны выклюют, когда воинов русских степняки в прах стопчут. Тогда и надо будет явиться во всей силе и скинуть ярмо Боголюбского. А там, глядишь, и в Киеве Великим Князем сесть. Пусть и на пепелище после поганых, а всё равно - спаситель Отечества. Освободитель. То ли выгнал ворогов, то ли откупился… кто знать будет? А держа Киев, Чернигов, Переяславль, ежели от них что останется, можно с Боголюбским совсем другой торг вести.
В тот момент это были только мои подозрения. Основанные лишь на отрывочных записях о князе Ярославе Всеволодовиче в летописях, на моём понимании логики крупного святорусского феодала. Масштаб участия Гамзилы в тогдашних событиях, в нашествии Кончака, в мятеже в Киеве, стал понятен позднее.
Мономах говаривал: «не следует на коне едучи всякую безлепицу думать, а надлежит повторять Господи помилуй, Господи помилуй». Я не Мономах, поэтому всякую безлепицу думал и место для лагеря ещё с Курска выбрал. Туда и идём. И пришли.
Сторожей выслали, шатры поставили, коней стреножили, воины спать улеглись, темно уже, собрал военный совет.
Неудобно - стола нет. Сели по-татарски, расстелили на кошме карту. Ребята мои в регионе уже три года работают, местность возле Переяславля картографирована.
- Вот, братия князья и господа, чертёж земель здешних.
- Откуда?!
Ярик чёт озлобленный сильно. Аж кипит. Это от страха? Понимает, что шансов завтра уцелеть у всех немного? Или от братца инструкции мешать да гадить? Или своя любовь с половцами, с самим Кончаком, в бой идти не велит?
- Озаботился. Заблаговременно.
По шатру вдох-выдох прошелестел: а Ванька-то… предвидел, шельмец. Эт получается, что мы не просто дуриком под сабли половецкие лезем, а со смыслом. Может, даже и с замыслом. Каким-то. Уже легче, уже надежда есть. Не за просто так головы сложим, а по плану.