Отряды постепенно разворачивались, разъезжались, спускаясь с холма. Упряжь звякает. Обмундирование шуршит. Кони фыркают. Холодок. Зябко. Не то от рассвета. Не то от грядущего боя.
Всеволод уводил своих вправо. Там тоже высота. По восточному склону встанут и вниз к Карани ударят. Если будет успех, то смогут развивать его вдоль по гребню... аж до самого лагеря половцев с выходом уже к стенам Переяславля.
Слева рысцой проскакивают в чёрных чекменях и колпаках торки Чарджи. Перелезут Альту в петлях её. Там, хоть и мокро, но мелко. При удаче смогут выйти к Переяславльскому броду. А за ним...! И хабар, и скот, и полон… Лишь бы не увлеклись преждевременно.
Чего я не знаю: что будет делать Искандер. Связи нет, вышки связные поганые пожгли. Надо было ему радиостанцию послать. В Киеве-то есть, а вот в Переяславле…
Надо - было. Остаётся только надеяться на здравый смысл и сообразительность. Что он ударит нам навстречу не слишком поздно и не слишком рано.
Над речками туман стоит, а у нас сухо. Ветерок.
«Она любила на балконе
Предупреждать зари восход,
Когда на бледном небосклоне
Звезд исчезает хоровод,
И тихо край земли светлеет,
И, вестник утра, ветер веет...».
Хорошая любовная история всегда содержит рекогносцировку дислокации при составлении диспозиции.
«Вестник утра» - уже. «И всходит постепенно день». Жаркий. Кровавый, потный. Страшный.
«Ну ж был денек! Сквозь прах летучий
Поганцы двинулись, как тучи,
И все на нас же прут!».
Две сотни лет назад по этому полю вёл свою дружину Владимир Креститель. К тому броду через Трубеж возле Переяславля. Хотя города ещё не было. На встречу с печенегами. Перешедшую в поединок и бойню.
На эти же поля выводил свои полки Мономах с братаном, снимая половецкую осаду Переславля, закончившуюся битвой и гибелью Тугарина Змея.
Лет двадцать тому назад здесь сошлись армии Изи Блескучего и Юрия Долгорукого.
Простояв почти целый день против друг друга, князья уж решили, что битвы не будет. Долгорукий начал, было, отводить свои полки в лагерь за Трубеж. Летописец даёт точные координаты: названия выселок, хуторов, мельницы, «змиевы валы»… Но от Долгорукого вдруг метнулся к волынским перескок. Ростовские кинулись его ловить, волынцы решили, что это атака, и Изя, пренебрегая советами воевод, повёл дружину в бой. Успешно. Строй ростовцев он пробил. За это время Андрей, тогда ещё не Боголюбский, с суздальцами и половцами, опрокинул левый фланг Изиного войска.
В этот-то момент мой Аким Янович и потерял свою стрелецкую сотню. Смоленцы начали отступать. Изя глянул, плюнул и «сам четверт» ушёл за Днепр.
Тогда Аким Янович высказал своему князю Ростику Смоленскому всё, что он думает о русских князьях и попал в опалу. После к опальному сотнику Ванька-лысый заявился. И понеслось…
Жаль, мало Акима слушал. Может, тут, на этом поле, какая хитрость есть?
В той битве Долгорукого с Блескучим, кажется, была.
Отряды Догорукого стали уходить с поля. Куда? - К броду. А потом, после начала атаки волынцев, возвращаться. Почему? - Потому что бешеный Боголюбский повернул полки. Как? - Самая короткая дорога от брода к полю - на правом фланге суздальских, вдоль Трубежа.
Боголюбский развернул отступающих и ударил по левому флангу волынских, по смоленцам. По Акиму. Отступление суздальских превратилось в перераспределение войск. Не вдоль линии соприкосновения на виду неприятеля, а с отступлением в глубину, с выходом из зоны видимости.
Поскольку моя цель загнать половцев к броду, то… будем надеяться, что предводителя, подобного Андрею, у противника не найдётся.
О-хо-хо… Как-то оно будет… Что там у старого Боняка получится…
***
«Предусмотрительный человек никогда не попадет в ситуацию, из которой умный сумеет выбраться» - я оказался непредусмотрительным. Пришло время выяснить: достаточно ли я умный.
***
Четыре версты ширины поля для моих сил великовато, коней стремя в стремя не поставишь. И не надо. Три группы расходятся по своим местам.
Справа Буй-Тур. Сводный отряд. Сотня курян, полсотни черниговских. Две сотни охотников из разных мест. Полусотня ковуев подошла - туда же. За той речкой, Карань, болотины аж до Днепра. Иметь легко-конных лучников в том месте - необходимость.
Слева Чарджи. Есть риск, что половцы фланг обойдут, двинутся севернее, по болоту вдоль самого Трубежа. Там тоже группу «молодших» на самый край.
В серёдке - я. У меня четыре строевых сотни.
«Акулы» Салмана. Хороши. Дороги, но хороши. «Польский поход» поуменьшил сотню. Не меньше уполовинили награждения: переводил годных и желающих с повышениями на новые места. Но время было, Салман за зиму успел восстановить отряд.