Ситуация не перешла в спор с клинками в руках только из-за наглядности головосечения. Не по поводу мародёрства, а просто по любому поводу. Мы отсортировали полон: всех попавшихся половецких вятших отвели к Трубежу и стали рубить головы.
Для моих новобранцев стандартный ритуал: лично пролить кровь врага.
Для остальных - «лютая зверскость», утрата возможности богатого выкупа.
Пришлось ещё раз вспомянуть Мономаха.
Для точности: в соседнем абзаце он пишет, как отпускал ханов за выкуп. Но я ж не нанимался полностью цитировать его «Поучение»!
В таборе за Трубежом обнаружились и русские полоняне из тех, кого поймали половцы, пока сюда из Степи шли. Тут я сделал «новизну»: велел каждому освобождённому выдать по лошади из захваченных табунов.
- С чего это, княже?
- Возмещение от государя. Мы, государство Русское, своих людей от ворогов защитить не смогли. Они и свободу свою, и имение, а иные и близких своих, потеряли. По нашей, боярин, вине. Потому даём людям добрым вспомоществование. Заменить утраченное невозможно. Но хоть что-то.
Прежде примеров подобного на Руси не бывало. Освободили полон? - Ну и беги домой, пока уже освободители не похолопили. Бывает милость от щедрот княжеских. Для нищенствующих, юродивых, погорельцев или при неурожае. Но чтобы власть признавала свою вину за разорение при вражеском набеге и давала компенсацию, хоть какую - первый раз.
«На всё воля божья» - если дом твой сожжён, а семья погибла, то это твоя вина: наказание Господне за грехи твои. Молиться надо было чаще, вклады в церкви делать. А Государя вины в твоих бедах нет. Он, конечно, может смилостивиться, подкинет чего-нибудь от милосердия. Но это дар его, а не долг.
Эти же люди, русские полоняне, очень помогли нам с полонянами половецкими - скот и людей кормить надо, устраивать как-то. А вот с набежавшими на дармовщину собственно переяславльскими жителями… были негоразды.
- А чегой-то? Эт же поганское! Их же побили. Теперь наше.
- Было поганское, стало казённое. Твоего здесь точно нет.
Двоих самых упёртых зарубили.
***
«Да, скифы - мы! Да, азиаты - мы,
С раскосыми и жадными руками!».
Ручоночки враз не выправить. Но пообламывать - вполне.
***
Препираться с мужичками можно бесконечно. Они такого порассказывают! Как страху с невзгодами натерпелись, в осаде сидючи.
Верю. Но это ещё не самый страшный страх, как было в сегодняшнем бою, когда Чёрт меня по полю носил, а меня, без шлема!, кыпчаки толпой расстреливали.
Несколько десятков кыпчакских отрубленных голов, плывущие по речке трупы… урезонили искателей поживы.
Ещё одно обязательное дело. Мы победили, но наших павших надо похоронить. С честью.
«И мы, собрав тела героев,
Могилу вырыли, и в ней,
Для мира вечного, покоя,
Зарыли всех богатырей.
Курган насыпали над ними;
Пусть веки вечные стоит
И громко с ветрами степными
О славе русской говорит!».
Потери не велики.
Факеншит! Как это… обезличено. Верёвочку с онуча потерять - потеря. А павшие в бою - люди.
Хорошо тем, кто в бога верует, в жизнь загробную: товарищи твои не исчезли, не потерялись, а в новые места переехали.
«Походной рысью -
Всё тише музыка подков
Кавалерийских
Погибших без вести полков.
Труба горниста
Нас отпоёт за всех живых, -
В небесных списках
Нет ни своих и ни чужих».
Хорошо, что победили. Что поле боя за нами - своих раненных смогли собрать, многих вылечат. А у князя Игоря в «Слове о полку...» из всех княжеских дружин домой вернулось четверо, а ковуев - никого.
Fr 10
Глава 816
К ночи оба лагеря по берегам Трубежа затихли, прискакал Алу с малой свитой.
Радость. От того, что вижу живым. А то… был не уверен.
Отвёл его к той ямке, где его отец последний подвиг в жизни совершил. Постояли. Помолчали. Алу всплакнул. Горсть земли взял, в мешочек и под рубаху. Посидели у меня в шатре, помянули. Я кое-чего порассказывал.
- Так ты отца моего на смерть послал?!
- Уймись. Кто я, чтобы Боняка Боняковича хоть куда посылать? Нет, я предложил ему возможность, о которой всякий добрый воин мечтает. Умереть с честью. В бою. Быстро. Уничтожая врага. А не коптить бесполезно небо, постепенно разваливаясь, глупея и ветшая. Твой отец… крепкий муж. Правильный. Теперь тебе придётся быть его достойным.