***
Не берусь судить кто из участников «пергаментного пирсинга» осознавал ист.матерные последствия. Полагаю, что Кончак, в силу личного ума и опыта, понимал многое. Добровольное подчинение русского «Киевского пятна» его власти, власти царя «желтого народа», позволит ему обеспечить «слияние двух хозяйственных систем». Это условие создания наследственного феодального государства. Мечты всей жизни. И жизни деда - тоже.
Уверен, что ни тысячи воинов, ни десяток сошедшихся ханов об этом не думали. У них проще: грабёж. Захват скота, полона, хабара. Ухватить побольше. Ризу, золотом шитую, спереть. Шубу боярскую соболиную скоммуниздить - кайф. А вот сам Кончак…
Кажется, именно под такое развитие событий он и собрал невиданное для нынешней эпохи воинство. Уговаривал, одаривал, обещал… Вкладывался. Не грабёж, не, даже, захват земель для кочёвок. Завоевание плотно населённой землеедами провинции. Что позволит стать государством.
Ваня, факеншит!, ты тут прогрессируешь и, почему-то, надеешься, что остальные будут покорно подставлять лепестки своих душ под произливаемую на них благодать «светлого будущего»? - А фиг там. Они и сами прогрессерить начинают! В своих, естественно, интересах.
- Так… так это ж… Это ж... Измена!
- Да. И тебе, Искандер, придётся эту измену выкорчёвывать. Прежде я думал, что ты с полком своим пойдёшь на юг, поганых добивать. А идти придётся на север. Мятеж киевский опаснее всех кончаков с кобяками. До Вятичева брода вёрст шестьдесят. День скока. От Уветичей до Киева - ещё день. И выжечь измену. Выкопать все корешки. Не только тех, чьи печати тут привешены - всех. Из вятших, включая и духовенство - всех кто не воспрепятствовал, не возвысил голос против измены государю русскому. Из простых - всяк, кто в мятеже участвовал, кто убивал или грабил людей государевых. Пролившие кровь обречены смерти. Прочие - высылке ко мне. С чадами и домочадцами. У меня для таких... есть места не столь отдалённые.
- Но… но я не могу… своих… пытать… замыслы воровские распутывать… я не умею!
- Научишься. У меня есть тут пара мастеров по этой части - отдам тебе. Вон Ноготок сидит-скучает. Такой путь проделал, всю задницу об седло отбил, а заняться нечем. Потерпи, Ноготок. Нам с тобой Поруб Киевский - дом родной, поработаешь в знакомых застенках. Ноготок - такой мастер, что из всякого чудака правду вынет, ответ на любой вопрос извлечёт. Ещё пара молодых парней - умельцы вопросы задавать. Они «замыслы воровские» и будут распутывать. Твоё дело - их безопасность да покой в городе. Ещё: ворам никакой пощады. Не взирая на лица. «Лучше наказать десять невиновных, чем упустить одного виноватого». Виноватого - в воровстве противу Государя и Святой Руси.
Искандер недовольно морщился, крутил головой:
- Вспомни слова отца своего: «дело государя - суды да казни». Вот и будешь. Судить и казнить.
- Я не государь!
- Увы, Искандер, «здесь и сейчас» в Киеве ты будешь представлять особу Государя Русского. Со всеми правами и обязанностями. Пока смену не пришлют. Изволь соответствовать.
Мы знакомы с Изяславом Андреевичем (Искандером) уже несколько лет. Он меняется. Особенно хорошо это видно потому, что растёт не у меня на глазах, что встречаемся не каждый день.
В начале, в Боголюбово, это был нормальный, несколько капризный, озабоченный своим позиционированием в глазах окружающих, подросток из «золотой молодёжи». Как часто бывает у такого типа детей в эту эпоху, да и не только в эту, идеалистически влюблённый в «военную романтику». Зачитывающийся жизнеописаниями великих полководцев по Плутарху. Потом… добавилась «правда жизни». Когда нужно мыть конскую задницу, а не стратегемы стратигировать. Нужно выполнить команду: портки спустить! При проверке на вшивость. И никакие приличия не работают. Нет, конечно, если ты князь, то можешь сделать подобное где-то в шатре, под присмотром личного лекаря. Но… Ты кто? Князь или воин? Если воин, то изволь делать то, что каждый воин должен делать.